Плодотворное содружество

В авторском концерте М. Вайнберга в Малом зале консерватории с интересной и сложной программой выступил Московский камерный оркестр пол управлением Р. Баршая. Прозвучали Симфониетта для струнных с литаврами, две камерные симфонии и Фантазия для виолончели с оркестром.

В камерной музыке композитора — его Второй, Седьмой и Десятой симфониях для струнных — воплощены масштабные замыслы. Музыкальные идеи автора облечены в строгие, продуманные формы, они отличаются гибкостью, индивидуальным обликом. Симфонические циклы требуют от исполнителей большой точности и тонкости прочтения, а также умения воссоздать единую линию развития, всегда своеобразно подчеркнутую композитором в конструкции целого. В то же время интерпретаторы должны проявить особое внимание к мелким, подчас еле уловимым деталям, которыми насыщена эта музыка.

Дирижер Р. Баршай и Московский камерный оркестр показали, что они хорошо чувствуют стиль, характер произведений Вайнберга. Им убедительно удалось передать «интеллектуальную» атмосферу сочинений, изобилующих «эпизодами размышления», контрастирующими вспышкам огромного эмоционального напряжения. Исполнителям более всего удаются именно эти «полярные противопоставления». Поэтому великолепно прозвучала Симфониетта, в особенности две ее начальные части. Первая отличалась экспрессией, сдержанной, но могучей силой, достигнутой предельно насыщенным звучанием всех групп, их поразительной ансамблевой слитностью, вторая подкупила поэтичностью, тонкостью фразировки, совершенством ритмической пульсации, точно найденным темпом.

Заметим, что начало концерта с Симфониетты в некотором отношении было символично. Ведь десять лет назад премьера этого сочинения знаменовала собой возникновение перспективного содружества между Московским камерным оркестром и М. Вайнбергом. С тех пор на протяжении многих лет первые показы своих камерных произведений композитор доверяет коллективу, с которым он связан прочными творческими узами.

Однако вернемся к рассказу о концерте. После лирической Симфониетты исполнялась Седьмая симфония. Она своеобразна по составу и стилю. Это пятичастная композиция, в которой применен клавесин (его партию играла Е. Александрова), придающий ей совершенно особый колорит. В отдельных разделах цикла — во вступлении к первой части, во второй — слушатель на какие-то моменты словно погружается в атмосферу эпохи барокко, однако благодаря некоторым специфическим приемам (например, тремоло клавесина в финале), главным же образом благодаря самому содержанию, звучание в целом вполне современно. Симфония во многом диалогична. В ней интересно сопоставлены темы, выдержанные в неоклассическом духе, и лирические эпизоды «от автора». Оркестр хорошо подчеркнул разнообразие этих фрагментов, наполнив певучей кантиленой первую часть, добившись прозрачного звучания в третьей, экспрессии в четвертой. Не менее удачно были сыграны моторная вторая часть и финал. Однако в последнем ощущалась некоторая «разорванность» формы. Возможно, подобное впечатление возникло из-за того, что клавесину не всегда удавалось органично подготовить вступление tutti.

Второе отделение открыла Фантазия для виолончели с оркестром — раннее произведение, существенно отличающееся по стилю, составу инструментов и художественным задачам от всего, что исполнялось до этого. Из мира интеллектуальной лирики Симфониетты и Седьмой симфонии слушатель попал в атмосферу песни, танца, в стихию светлой жанровости, народного музицирования. Все это было убедительно воплощено игрой и солистки (А. Васильева), и оркестра, в котором великолепно прозвучала флейта (А. Рацбаум).

Подлинной кульминацией вечера стала Десятая симфония. Композитор написал ее в 1968 году, специально для Московского камерного оркестра, которому она и посвящена. Здесь более, чем в других сочинениях Вайнберга, сказались, с одной стороны, масштабность и сила (особенно во вступительном разделе), а с другой — камерность лирических эпизодов. Значительное внимание уделил автор сольным инструментам, играющим отдельные фразы, протяженные темы и обширные каденции. По существу, это сочинение концертного плана для исполнителей-солистов, на редкость изобретательное по своим техническим приемам. Так, в начале финала одновременно звучит несколько сольных каденций с различным тематическим материалом, в котором развиты темы всех частей симфонии, но уже в обратном, — по сравнению с их первоначальным появлением — порядке. В резуль-

тате как бы заново рождается первая, патетически страстная тема.

Дирижер и оркестр убедительно передали пафос сочинения, глубину его лирики, жанровую природу, подчинив им виртуозное начало. Правдивости ради укажем: не все прозвучало безукоризненно (например, некоторые шероховатости заметны были в Бурлеске, Инверсии)...

Хотелось бы отметить тонкий вкус составителей программы вечера, обнаружившей (может быть, «нечаянно»?) даже некий драматургический замысел: каждое отделение концерта начиналось более ранним сочинением, заканчивалось относительно поздним, давая слушателю представление об эволюции музыкального языка композитора, а под занавес исполнялась симфония, как бы подводящая своеобразный итог всему прозвучавшему.

Авторский концерт М. Вайнберга прошел с успехом и принес радость многочисленным слушателям.

Л. Никитина

В эфире — редко исполняемая музыка

Оба симфонических коллектива Всесоюзного радио и телевидения давно уже зарекомендовали себя настойчивыми пропагандистами новой музыки, а также и незаслуженно забытых произведений классики.

«Скандинавская программа» Большого симфонического оркестра под управлением Г. Рождественского¹ дала возможность многомиллионной аудитории радиослушателей познакомиться с классиками шведской, датской и норвежской композиторских школ.

Творческую судьбу шведа Франца Бервальда (1796–1868) никак не назовешь счастливой. Автору шести опер и шести симфоний, камерно-инструментальной, вокальной и хоровой музыки довелось услышать исполнение лишь малой части своих сочинений. К ним принадлежит и опера «Эстрелла де Сориа». И хотя Бервальда в свое время избрали членом Шведской музыкальной академии, он вынужден был очень много работать, чтобы обеспечить себе средства к существованию.

Прозвучавшая в передаче увертюра к «Эстрелле де Сориа» (1862) не дает, конечно, сколько-нибудь полного представления об индивидуальности и творческом облике композитора. Но в ней ярко выражены приметы мелодического дарования шведского мастера. Увертюра написана в сонатной форме на основе резко контрастных тем — стремительно разворачивающейся, словно сокрушающей на своем пути все препятствия главной и спокойной, лирической побочной, связанной с образом героини оперы. Примечательна также красочная инструментовка Бервальда. Значительный интерес к наследию композитора, проявляемый в последние десятилетия его соотечественниками, будет, надо полагать, способствовать и нашему дальнейшему с ним знакомству.

Карл Нильсен (1865–1931) по справедливости считается классиком датской музыки. Композитор и дирижер, профессор и ректор Копенгагенской консерватории, он внес значительный вклад в национальное искусство. Поклоняясь Баху, Генделю, Моцарту, Нильсен настойчиво искал собственный музыкальный стиль, избежав влияния Вагнера и его последователей. Две стихии оказали существенное воздействие на формирование его творческой индивидуальности: романтизм Грига и Сибелиуса и старинные датские песни.

Скрипичный концерт написан Нильсеном во время путешествия по Норвегии (1911) и принадлежит к числу наиболее известных его сочинений. По стилю он близок к романтическому инструментальному концерту с его неукротимой эмоциональной энергией и ярко выявляемым противопоставлением сольной партии (трактованной в подчеркнуто виртуозном плане) оркестровому tutti.

Юхан Свендсен (1840–1911), представлявший в концерте норвежскую музыку, вряд ли нуждается в рекомендациях. К сожалению, самое имя композитора — продолжателя традиций Грига — известно у нас в большей степени, чем его произведения. Увертюра «Парижский карнавал», написанная Свендсеном в 1872 году под впечатлением поездки во французскую столицу, подобно «Римскому карнавалу» Берлиоза, с первых же тактов словно переносит слушателя в самый эпицентр нескончаемого маскарадного шествия, с головой погружает в атмосферу безудержного веселья народной толпы. Это своеобразная «прогулка» по карнавалу, когда в калейдоскопе мелькающих образов-масок не успеваешь сосредоточиться на одном впечатлении, зафиксировать его,

_________

¹ Метраж радиопередачи «не вместил» подготовленную этим коллективом премьеру «Исторических сцен» Я. Сибелиуса. Произведение классика финской музыки прозвучало в одной из последующих передач.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Плодотворное содружество

Л. Никитина

В эфире — редко исполняемая музыка

Содержание