Второе различие, вскрываемое и формулируемое В. Конен, имеет, на мой взгляд, значение и силу объективной закономерности для современной западноевропейской культуры: «...в резком отличии от тенденции к универсализму (разрядка моя. — П. И.), пронизывающей композиторское творчество европейской традиции, в «региональных жанрах», как правило, сосредоточены и акцентированы этнически-самобытные формы художественного мышления. Они олицетворяют идею национальной неповторимости в ее предельно заостренной форме» (с. 450). Но если так, то «следует ли, — ставит автор вопрос, — стремиться к слиянию «ориентальных» и оперно-симфонических форм мышления?.. Этот «проклятый вопрос», неизбежно возникающий — в явном или скрытом виде — при обсуждениии проблемы взаимоотношения этих видов музыки, представляется нам искусственным. В подобной альтернативе в сущности нет необходимост и... если оперно-симфоническая и региональная культура способны сосуществовать (как доказывалось выше), то ни о каком умерщвлении «ориентальных» форм говорить не приходится» (с. 450 — 451). И несколько далее: «Можно с уверенностью сказать, что пока в современном мире живет интерес к национальным проявлениям в культуре, до тех пор потребность в «региональных жанрах» сохранится во всей своей силе» (с. 454). Такая точка зрения представляется единственно реальной на сегодня.

А Банив

Есть ли в этих статьях спорные моменты? Разумеется, — в противном случае они не вызывали бы интереса и не будили бы мысль. Спорность иных положений в данном случае проистекает не от субъективизма автора, а от исключительной сложности и неразработанности темы. В рецензии на книгу Д. Житомирского о Шумане В. Конен пишет: «Серьезная умная книга всегда выводит читателя за пределы избранной автором темы» (с. 215). Так и «Этюды о зарубежной музыке». Они на каждом шагу наводят на размышления, связанные с общими историко-культурными процессами в зарубежной музыке, настоятельно побуждают продолжить ряд начатых в них разговоров, развить некоторые тезисно изложенные мысли, иные из которых заслуживают специальных исследований, наконец оспорить отдельные взгляды, предложив взамен (или параллельно им) другие точки зрения. (Ряд таких возникших по ходу чтения книги соображений высказан мною в рецензии.) Поэтому можно с полным основанием сказать, что «Этюды...» — не просто определенный итог научной деятельности одного из выдающихся советских историков музыки за последние полтора-два десятилетня (итог

далеко не полный, поскольку за то же время автором выпущено несколько фундаментальных монографий), но и своеобразная «программа исследований» на ближайшее будущее. В этом, на мой взгляд, особое значение и достоинство «Этюдов о зарубежной музыке» В. Конен.

бытующие в фольклорной среде инструменты изучаются в неразрывной связи с исполняемой на них музыкой. Начинание Квитки получило развитие в работах Л. Кулаковского, А. Рудневой, Б. Смирнова, Ф. Соколова и других. Суммировать и обобщить результаты всех этих исследований • — настоятельная необходимость для советского музыкознания ! . Книга К. Верткова «Русские народные музыкальные инструменты» — первая и весьма солидная попытка выполнить эту задачу. Данная работа — часть более широкого исследования того же автора «Музыкальные инструменты восточных славян». После смерти Верткова эта часть была отредактирована и подготовлена к изданию С. Левиным. В предисловии редактор вкратце характеризует научную деятельность Верткова (1906—1972), высоко оценивает научные достижения автора. К сожалению, публикация итогового труда выдающегося советского ннструментоведа задержалась почти на десять лет1 Книга состоит из введения, озаглавленного «Источники и историография», Приложения, в котором даны

1 До последнего времени существовали лишь две брошюры (А. Новосельский. Очерки по истории русских народных инструментов. 1931; А. Агажанов. Русские народные музыкальные инструменты. 1949), не претендовавшие на широкие обобщения.

119

ПЕРВЫЙ ОБОБЩАЮЩИЙ ТРУД

Вот уже более двух столетий изучаются русские народные музыкальные инструменты. В начальный период в работах Я. Штелина (1770), М. Гутри (1795), С. Тучкова (рубеж XVIII — XIX веков) и других накапливались фактические данные, делались первые попытки систематического описания. Позднее целенаправленно и планомерно изучались происхождение и историческая эволюция музыкальных инструментов. В этот период исследователи (прежде всего — А. Фаминцын и Н. Привалов) опирались главным образом на памятники древнерусской литературы, изобразительного искусства и прочие исторические документы. И наконец, в 1937 году, после экспедиции К. Квитки в Курскую область, наступил третий период, когда активно записываются инструментальные наигрыши, а

К. В е р т к о в. Русские народные музыкальные инструменты. Общая редакция С. Я. Левина. Л., «Музыка», 1975, тир. 6340 экз., 280 с.

краткие выдержки о русских народных инструментах из источников, являющихся библиографической редкостью, и трех основных глав: «Описание инструментов», «Инструменты и ансамбли в народном быту и исполнительской практике Древней Руси и России XV — XIX веков», и «Инструменты, ансамбли и оркестры в конце XIX — первой половине XX века» 2 . Для объективной оценки положительных и отрицательных сторон рецензируемой работы необходимо прежде всего уяснить ее цели и задачи, ее профиль. Сделать это тем более необходимо, что сам автор о целях и задачах своего исследования говорит чрезвычайно кратко 3 : «Работа посвящена русскому народному музыкальному инструментарию. Большое место уделено в ней формированию и становлению великорусского оркестра, поскольку он представляет собой высший этап развития русских народных инструментов и русской народной инструментальной музыки» (с. 29 — 30). Однако, как мы увидим, содержание книги выходит далеко за рамки инструментоведения, к области которого можно отнести (и то с оговоркой!) лишь первую главу, в которой дается типологическое описание инструментов. Здесь, как справедливо отмечает С. Левин, внесена ясность в классификацию инструментов, уточнена терминология, описаны конструкция каждого инструмента, его морфологические признаки, история возникновения. Не хватает, пожалуй, только описания приемов игры на отдельных инструментах и исполняемой на них музыки. Это связано с тем, что автор сосредоточивает внимание не на функциональном, а на историческом аспекте инструментария, стремясь выстроить в первой главе своеобразную хронологическую шкалу, необходимую для дальнейших рассуждений. Не случайно описание инструментов заканчивается сводной «Таблицей времени появления сведений о русских инструментах по письменным и иконографическим источникам» (с. 104). Во второй главе из самых различных источников скрупулезно подбираются многочисленные данные о музыкальных инструментах вместе с немногочисленными (вплоть до конца XIX века) данными об исполнительской практике и самой музыке. Аналогично построена и третья глава, с той лишь разницей, что этих данных в литературе рассматриваемого периода значительно больше. Заметим, однако, что в научно-методическом плане третья глава в книге несколько обособлена, поэтому к вопросу о ее соотношении с предыдущими разделами мы еще вернемся. Таким образом, конечная цель данного исследования — не характеристика самих инструментов, а выводы, касающиеся всей инструментально-музыкальной культуры русского народа. Это подчеркивает и редактор книги: «Вертков впервые показал истинное место, роль и значение инструментальной музыки в духовной жизни Древней Руси» (с. 11). Именно в столь широком историографическом профи

J Кстати, в оглавлении допущена досадная опечатка. 5 Возможно, это явилось следствием вышеизложенных особенностей выхода книги в свет.

120

ле книги и заключается, на наш взгляд, ее самое большое достоинство. В нашем критическом разборе исследования Верткова мы подробнее остановимся на наиболее ценных научных положениях, ' постараемся дополнить недосказанное и исправить неточности, неизбежные в первой обобщающей работе подобного плана. Во введении сформулированы основные методологические посылки Верткова: корректное истолкование разнообразнейших источников, их суммарный учет, а также перепроверка и подкрепление данных из одного источника аналогичными сведениями из других. К сожалению, этот подход в основных главах монографии реализован недостаточно последовательно, к тому же в перечне источников не назван, а в самой работе привлечен явно недостаточно важнейший из них, до сих пор находящийся в «живом народном обращении» и уже достаточно подробно исследованный, — сами музыкальные инструменты и исполняемая на них музыка. г : Стремясь повсюду связывать «исполнительскую практику непосредственно с музыкой» (с. 150), автор приводит две во многом несовершенные слуховые записи игры на звончатых - гуслях: одна из них выполнена композитором Ф. Буальдьё в начале XIX века, другая — профессором Петербургской консерватории Г. Мареничем в конце XIX века (с. 131). Далее, на с. 137—138 Вертков удачно реконструирует на основе былины «Путешествие Вавилы со скоморохами» многоголосный наигрыш на гудке. Можно было ожидать, что эта линия исследования получит развитие в книге: ведь ко времени работы над рукописью было опубликовано более 500 русских инструментальных наигрышей, записанных на протяжении XX века, и эти записи — бесценный источник для историков русской инструментальной культуры, которая на протяжении первых восьми веков русской государственности развивалась исключительно в рамках бесписьменной традиции. Однако это ожидание, к сожалению, не оправдалось. Обзор научных работ (1770 — 1967) предельно краток, даже схематичен (с. 24 — 29). Несколько подробнее других освещены работы первого периода. Однако значение ценнейшей и достовернейшей статьи С. Тучкова «О музыке российской» осталось по существу невыявленным. Наоборот, ценность статьи «Народные музыкальные инструменты в России», опубликованной в «Русском художественном листке» за 1860 год, явно преувеличена. Вряд ли верно предположение Верткова, что ее автор — М. Резвой («Р»), заведовавший музыкальным отделом в «Энциклопедическом лексиконе» Плюшара. Ведь заметки о народных музыкальных инструментах для «Лексикона» писал, в основном, не Резвой, а Д. Языков и В. Одоевский. Поэтому больше оснований предполагать, что указанную статью подготовил к печати по материалам «Лексикона» и некоторых других изданий редактор «Листка» В. Тимм, также подписывавшийся буквой «Р» (редактор) 4 .

* К тому же в статье нет описания таких хорошо известных русских инструментов, как рог. рожок и труба, отсутствующих и в «Лексиконе» (выход его томов' пре