Выпуск № 2 (471) | 1978 - страница 49

Третья женщина: Я с детьми, с маленькими... Куда ж я с ними... Не выдержат они...

Четвертая женщина: Зачем вы нас на муки гоните!.. Может, еще образуется... Может, наши придут!

Пятая женщина: Не пойдем! Стрелять умеем, умрем — так в бою!

Шестая женщина: На смерть посылаете! Убьют ведь там!

Седьмая женщина: Не пойдем! Не соглашайтесь, ни за что не соглашайтесь!

Восьмая женщина: Не пойдем! Дайте нам оружие! Смерти что ли боимся?

скорби. Мизансцене хора отвечает мизансцена Комиссара; он неподвижно сидит на камне, закрыв лицо руками {только бы выдержать!) Как репетировать эту сцену? Кто должен петь и играть женщин, уходящих в плен? Поскольку театр готовил спектакль к 50-летию Великого Октября, впервые давая путевку в жизнь новому современному произведению, мы решили, что все солистки нашего театра должны принять в нем участие (позднее на афише появилась строчка: «В спектакле занята вся труппа театра»). Я понимал, что характер каждой участницы сцены зависит прежде всего от личности артистки, от ее таланта, темперамента, личной судьбы (последнее меня особенно интересовало, так как многие члены труппы прошли фронт, пережили войну.) Репетиции эпизода проходили не совсем обычно. С каждой его участницей мы подробно, тщательно оговорили предлагаемые обстоятельства (девятый день войны, подвал, неизбежность ухода); каждой я предложил сочинить биографию своей героини — опираясь на воображение, на собственный

Финал первого акта оперы «Брестская крепость»

Не пойдем! Сцена эта — ураган, обрушившийся на Комиссара, шквал эмоций, разбушевавшаяся

стихия. Во время этой бурной сцены хор абсолютно статичен: артистки его замирают на своих постаментах в классических позах

жизненный опыт. Кто она? Жена, дочь, мать солдата? Как и почему оказалась в крепости в воскресенье? Позже артистки, некоторые со слезами на глазах, рассказывали мне созданные ими биографии. Здесь же, в кабинете висели костюмы того времени — самые разные; каждая актриса, в зависимости от характера своей героини, выбирала костюм. Так мы добивались и внутренней и внешней подлинности образа. Репетировать в обычном смысле мне почти не пришлось. Сцена эта позже получилась сразу, и я не помню спектакля, чтобы актрисы играли эпизод не с полной отдачей, художественной и человеческой А ведь в сущности это, как говорят в театре, массовка... Трудна партия Комиссара. Мы стремились передать его мучительную боль, ощущение собственной виновности в случившемся. Интонация трагической неизбежности была для нас важной. И никакой героики. Потому нас несколько озадачило резкое изменение. характера музыки в средней части монолога, где она становится мажорной. Как решать этот эпизод? Не покажется ли он фальшивым, противоречивым ситуации, столь далекой от фанфарно-гимнической? Вот здесь-то и понадобился прием прямого общения со зрителями. Выходя на край воронки, Комиссар обращается к ним как к людям, ставшим свидетелями правоты его веры. В его словах («И снова мир настанет, снова будет счастье. И снова улыбаться будут люди. Радоваться жизни. И в каждый дом войдет покой и счастье».) как бы звучит вопрос: верно ведь?!

Закончился монолог Дарьи Петровны, — один из самых ярких и выразительных в опере, передала она внука своего Комиссару. Словно в почетном карауле замер хор, а действие идет к кульминации: «Долгие сборы — лишние слезы! Пошли, что ли!» Медленно поплыли фигуры женщин с узелками и кошелками, с грудными младенцами на руках. И вновь участницы хора покидают свои площадки, чтобы в последний раз обнять обреченных на гибель или страдания женщин. На трагическом акценте возникает скульптурная композиция: каждую из уходящих обнимает женщина из хора. Это Родина прощается с ними, дает им силы, надежду. Скорбное шествие выходит на авансцену, как бы прощаясь со зрителями, а потом поворачивается лицом к крепости, откуда по одному, превозмогая боль, помогая друг другу, выходят раненые бойцы: Командир, Комиссар, Василек и другие. Колючая проволо

ка. Звучит Вокализ — плач и гимн одновременно. Взаимодействие хора и персонажей происходит и во втором акте. Так, на одной из площадок хора появляется молодая девушка, читающая письмо, написанное раненому солдату еще до войны о сынишке, который ловит пескарей... Хор вызовет на сцену мать Аннушки, и мы увидим ее в телогрейке, в мужских сапогах с лопатой в руках — труженицу военного тыла. В финале Четвертой картины, когда Коля побежит за водой, — жажда нестерпимо мучит людей — хор вновь смешивается с ранеными, помогает им, переживает вместе с ними («Ползет, ползет...») Смертельно раненный Коля падает и умирает на площадке хора. Это прием перемены мест: в крепости — хор, склонивший головы, а на его постаменте мертвый Коля и над ним Аннушка. Трудную загадку предложил композитор в шестой и седьмой картинах. В шестой — подготовка к прорыву и прощание Командира с Комиссаром, в седьмой — комедийнобытовая сцена обеда и контрастирующее с ней торжественное прощание со знаменем. Все было бы просто и ясно, если бы Молчанов не скрепил обе картины одной песней 3 . В ее звучании, в стыковке звучащего образа и событийной канвы и надо искать ключ к решению этих двух картин. Как правильно подметил Ю. Корев в книжке о К. Молчанове, «...это... самостоятельная вокальная фреска... обобщает (разрядка моя. — С. Ш.) огромный пласт народно-героических образов. Можно было бы назвать ее... «Песней о «Варяге»... 1941 года» 4 . Какие же события связывают обе картины? Ведь песня подчеркивает их нерасторжимость. В шестой картине Комиссар возглавляет группу прорыва («Прорываться будем сегодня ночью... Это единственная и последняя возможность»). Он прощается с Командиром, прикрывающим прорыв. Седьмая картина — после прорыва. Какой же его результат? Командир, гибель которого, казалось бы, предусматривалась в предыдущей картине, остается жив. А Комиссар? В тексте не сказано о нем ни слова, но музыка — ее патетический характер — словно утверждает: Комиссар погиб, тают ряды защитников крепости и уже осталось... тринадцать солдат — последних бойцов гарнизона.

8 Песня «Ревут самолеты» создана на подлинный текст, сочиненный безымянным защитником Брестской крепости и через С. Смирнова попавший к К. Молчанову. 4 Ю. Корев. Кирилл Молчанов, М., 1971, с. 162.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание