Выпуск № 6 (463) | 1977 - страница 8

Валентина — Л. Семеняка, Сергей — Б. Акимов

А. Эшпая и Ю. Григоровича, и к интерпретаторам их замыслов. Впрочем, и с субъективных позиций я не могу решить, например, чей Сергей (В. Васильева или Б. Акимова) оптимальнее. Первый выглядит зрелее, нет, не старше годами — богаче жизненным опытом, от природы своей более «информированным». Есть такие натуры: мне в свое время доводилось видеть их среди солдат-первогодков. По паспорту девятнадцать-двадцать, а натура умудренная, уравновешенная, устоявшаяся. Ну Сергею на несколько лет побольше, но суть опять-таки в определенной степени жизненной зрелости. И когда такой вот Сергей (В. Васильев) буквально немеет, увидев Валентину, — это потрясает своей неожиданностью. И с этого момента ему уже во всем веришь, и следишь за сложностью пути его к счастью, и утрату его воспринимаешь как потерю зрелого человека, надежного товарища, бойца, строителя.

А Борис Акимов? А он потрясает с не меньшей силой, но — пробуждением первого ношеского чувства, первого — на всю жизнь. Он сразу всего себя посвящает Валентине, и эта полная доверия, незащищенная самоотдача находит горячий отклик в душе зрителя. Взрывы его страсти на грани потери самообладания, пробуждение отцовского чувства беспредельно трогательно, как-то по-особенному трогательно именно у него воспринимаешь первое прикосновение к руке Валентины, оперевшейся на землю, — щекой... Бесконечно жаль терять такого духовно одаренного, верного юношу...

Валентина Н. Бессмертновой, конечно, не та Валентина, которую написал А. Арбузов: А. Эшпай и Ю. Григорович создали образ совсем другой героини. Не та, ибо как только появляется (еще в массе строителей), несет она на себе такой отпечаток душевной интеллигентности и романтической окрыленности, что никак не можешь совместить это с откликом, пусть мимолетным, на притязания Виктора. И вместе с тем это настоящая Валентина, та самая, которая только и способна вызвать чувства глубокие, чистые, возвышенные. Она во всем прекрасна, и богатство ее натуры — драгоценнейшее достояние, и сила ее переживаний вызывает глубокое сострадание. А танцевальная форма Н. Бессмертновой — истинно романтической героини нашего времени — непередаваемо совершенна.

Валентина — Л. Семеняка вначале словно бы не понимает саму себя. Виктор поэтому для нее вполне органичен. И первая реакция на Сергея — крайнее удивление: с таким чувством она еще не встречалась. А поняв и поверив, раскрывается она во всей великолепной красоте женственности, соз-

давая образ благородный, глубоко человечный.

М. Лавровскому, на мой взгляд, более правдиво удается показать самоуверенность, капризность, необузданность страстей своего героя. Нравственное же перерождение его происходит, пожалуй, лишь в самом конце — так действует потрясение от смерти Сергея.

У М. Цивина Виктор выглядит по-юношески легкомысленнее; потеря Валентины, кажется, не становится для него моральной трагедией. Еще много времени пройдет, прежде чем такой Виктор найдет свою жизненную позицию. А может быть, в данном случае дело обстоит проще, и одаренному Цивину предстоит в дальнейшем многое найти и внутренне осмыслить в своем герое.

*

Настоящие заметки подошли к концу, и, перечитывая их, я вижу, что далеко не исчерпал тему. В частности, особого разговора заслуживает оркестровка А. Эшпая, как всегда у этого автора необыкновенно ароматная, изобретательная.

Многого не сказано, разумеется, и о спектакле, в том числе о конкретном претворении ряда принципов «хорео-симфонизма», столь свойственного, как уже отмечалось, Ю. Григоровичу, о сложной «полифоничности» образных сопоставлений (примечательны в этом отношении сцены и с участием главных героев, и массовые; своеобразно, «своей строкой» вписываются в мир реальный образы символические). Но в журнальной статье всего не упишешь. Коснусь поэтому только еще одной, ранее «заявленной» темы — о разности оценок балета (вполне, впрочем, естественной, коль скоро речь о новом крупномасштабном произведении). Есть в этих оценках и чисто вкусовое неприятие стилистики того или другого художника, а то и их обоих вместе. К тому же разряду можно, мне кажется, отнести и «сравнительные» суждения: Григоровичу-де больше уда-

Валентина — Л. Семеняка, Виктор — М. Цивин

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Валентина — Л. Семеняка, Сергей — Б. Акимов

*

Валентина — Л. Семеняка, Виктор — М. Цивин

Содержание