Выпуск № 6 (463) | 1977 - страница 31

своеобразной остроте акцента, о применении интенсивной вибрации — моментах, в которых мякин соприкасается с Фрицем Крейслером <...>

Вершинные достижения Полякина-интерпретатора — Чакона Баха и Концерт Брамса. Это одно говорит о действительных масштабах искусства Полякина. В интерпретации этих произведений Полякин подымается до глубочайших художественных откровений. Трудно представить себе исполнение Чаконы, в котором с большей простотой были бы переданы неисчерпаемая полнота и глубина эмоций, теплота и “человечность” музыки Баха. Концерт Брамса Полякин интерпретирует не как скрипичный концерт, а как симфонию для скрипки. Он развертывает музыкальную картину огромной силы, ошеломляющую своей эмоциональностью, красочностью и романтической страстностью звучания.

Особо нужно было бы сказать о Полякине — замечательном интерпретаторе скрипичных произведений Чайковского, о Полякине — тончайшем мастере миниатюры. Но это тема для отдельной статьи».

И. Ямпольский

Мирон Полякин. «Советское искусство», 1938, 20 апреля

1 марта 1940 года. М. Полякину присвоено звание заслуженного деятеля искусств РСФСР.

«Смелость трактовки, глубина мысли, подлинная эмоциональность, темперамент, техничная завершенность, подкупающая искренность— таковы характерные особенности его исполнительского облика. Мирон Полякин в совершенстве сочетал настоящую культуру с непосредственностью исполнения, виртуозный блеск с величием замысла, трезвый расчет мастера с истинно артистическим эстрадным горением. Исполнение его всегда отличалось стихийным волевым напором, всепобеждающим темпераментом. Подобно своим величайшим предшественникам — Антону Рубинштейну, Венявскому, Изаи, он творил на эстраде. Публичное выступление всегда было для него сокровеннейшим творческим актом. Каждый концерт Полякина приносил слушателям много свежих и оригинальных впечатлений. Это был артист, подчас, может быть, слишком подвластный своим минутным настроениям, но зато артист в истинном значении этого слова: искренний, правдивый... Мирон Полякин... активно включился в музыкальную и общественную жизнь нашей великой страны. Полякин был избран профессором сначала Ленинградской, а затем Московской консерваторий. Трудно переоценить значение его в деле воспитания подрастающей музыкальной смены. Молодое поколение советских скрипачей многим обязано Мирону Полякину. В его классе совершенствовали свое искусство Марина Козолупова, Лиза Гилельс, М. Фихтенгольц. Среди его учеников-ленинградцев можно назвать заслуженного артиста Республики В. Паршина, заместителя концертмейстера оркестра филармонии С. Шака и многих других. Как педагог М. Полякин представлял собой выдающееся явление. На уроках он не любил много говорить, но брал в руки скрипку — и все сразу становилось ясным и понятным. К своим ученикам он предъявлял чрезвычайно высокие требования... Очень много времени уделял он одаренным детям... Молодые советские скрипачи должны сохранить традиции, завещанные этим первоклассным музыкантом».

Илья Шпильберг

Мирон Полякин. «Искусство и жизнь», 1941, № 6

Арий Пазовский (1887–1953)

23 сентября 1923 года. Симфонический концерт оркестра Большого театра под Управлением Пазовского в Большом театре Союза ССР.

В программе: Римский-Корсаков, «Шекерезада», сюита из «Золотого петушка»; Глазунов, Концерт для скрипки. Солист — Шмуллер.

«Постановка Большим театром “Кармен” под его управлением и симфонический концерт 23-го сентября в достаточной мере показали, какого калибра музыкальную величину приобрела в Пазовском Москва. Пазовский может проявить огромное влияние на творческий коллектив своим артистическим энтузиазмом.

Киев, Одесса, Харьков были свидетелями развития Пазовского-дирижера. Его лозунгом было совершенство постановок. “Царь Салтан”, “Царская невеста”, “Снегурочка”, “Князь Игорь”, “Пиковая дама”, “Золотой петушок”, “Кармен”, “Валькирия”, “Тристан

и Изольда” — были этапами его работы, и всегда, во всех постановках он являлся интересным интерпретатором».

П. К.

А. М. Пазовский. «Театр и музыка», 1923, № 35

«Это было весной 1925 года. Арий Моисеевич Пазовский дирижировал тогда оперой в Свердловске. За несколько месяцев, прошедших с начала оперного сезона, свердловцы успели по достоинству оценить мастерство А. М. Пазовского. Под его управлением как-то по-новому, необычайно четко, стройно и вместе с тем ярко, сочно зазвучали давно знакомые “Аида”, “Кармен”, “Пиковая дама”, “Царская невеста”. Порадовала и неожиданная новинка: в “Князе Игоре” частично восстановлен был обычно пропускавшийся третий акт.

Как в стенах театра, так и у аудитории Арий Моисеевич быстро завоевал прочный авторитет. И все же завсегдатаи оперного театра были несколько смущены, когда в очередной афише прочли анонс: “Готовится к постановке музыкальная драма “Тангейзер”. Закрадывалось законное сомнение: по силам ли будет театру музыкально-сценическое воплощение монументального вагнеровского произведения.

Наступил день премьеры. К первому же антракту стало очевидно, что театр одержал крупную художественную победу. Столь же ясно было, что победой этой театр обязан прежде всего музыкальному руководителю спектакля А. М. Пазовскому <...>

Весной 1936 года, во время Декады украинского музыкального искусства в Москве, А. М. Пазовский... дирижировал “Снегурочкой”³. Тем, кто видел его за дирижерским пультом впервые, импонировал его четкий, уверенный, выразительный жест. В этом жесте явственно сказывалась железная воля опытнейшего художника, твердо осуществляющего всесторонне продуманный и проверенный план музыкального исполнения оперы.

Сцену и оркестр объединяла не столько дирижерская палочка, сколько непреложная логика музыкальной мысли, предопределяющей и убедительно обосновывающей выразительные движения этой палочки.

Ясное осознание и уверенное осуществление музыкальной задачи неизменно являются у А. М. Пазовского результатом длительного и вдумчивого изучения авторской партитуры.

“Сказать все, но ничего лишнего” — этими словами он обычно определяет свою художественную задачу как дирижера той или иной оперы.

“Лишнее”, всякого рода ненужные эффекты, произвольные нюансы, злоупотребление звучностью А. М. Пазовский решительно отвергает. Зато, как правило, ему удается “сказать все”, т. е. с предельной законченностью раскрыть замысел композитора, рельефно выделив при этом малейшие оттенки музыкальиои мысли и языка.

Именно поэтому А. М. Пазовскому превосходно удаются и монументальные создания гиганта музыкальной мысли Рихарда Вагнера и сказочно расцвеченные оперы величайшего мастера звукописи — Н. А. Римского-Корсакова.

<...> Те, кому приходилось присутствовать на репетициях А. М. Пазовского, знают, как умело и настойчиво добивается он от каждого певца интонационно и ритмически правильного и в то же время осмысленного, продуманного исполнения самой маленькой реплики, как от каждого инструмента в оркестре он на-

_________

³ На Декаде украинского искусства в Москве (1936) опера Римского-Корсакова «Снегурочка» была испонена Государственным академическим театром оперы и балета УССР.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

И. Ямпольский

Илья Шпильберг

Арий Пазовский (1887–1953)

Содержание