Я, как бывший ученик Льва Николаевича, мог бы немало рассказать о занятиях в его классе в консерватории, но об этом следует, конечно, написать отдельно. Скажу только, что совершенство голосоведения, изящество музыкальной формы, и прежде всего художественный вкус — были обязательными требованиями Ревуцкого-педагога .

Меня всегда поражало то, что при всей его беспредельной душевной доброте в требовании относительно художественного вкуса он не раз доходил даже до язвительных шуток и замечаний в адрес не особенно взыскательных к себе композиторов.

Начиная с первых лет своей творческой работы и до ухода на заслуженный отдых, Лев Николаевич уделял много времени и общественной деятельности. В разное время он руководил Союзом композиторов Украины, принимал участие в редактировании полного собрания сочинений Н. Лысенко, а также в составлении Украинской советской энциклопедии как член главной редакционной коллегии.

Л. Н. Ревуцкий избирался депутатом Верховного Совета УССР второго — пятого созывов.

Партия и правительство высоко оценили композиторскую, педагогическую и общественную деятельность Льва Николаевича, присудив ему высокое звание Героя Социалистического Труда, академика, народного артиста СССР.

Л. Н. Ревуцкий — лауреат Государственной премии СССР и Республиканской премии имени Т. Г. Шевченко, он был награжден двумя орденами Ленина и другими орденами и медалями.

Всех, кто был знаком с Львом Николаевичем, поражали его врожденная скромность, высокий гуманизм, сказывающийся в предельно чутком отношении к товарищам и друзьям. Мы, ученики Ревуцкого, обязаны ему не только как педагогу, мы благодарны ему за благожелательное к нам отношение, за помощь в нашей жизни, в быту.

Для меня нет сомнения в том, что Ревуцкий как композитор, как человек и гражданин — высокий образец для молодой смены работников советской культуры и искусства.

Я. Ряэтс

О Марте Сааре

Март Саар (1882–1963) — одна из крупных фигур эстонской национальной культуры, вместе с X. Эллером, А. Каппом, Р. Тобиасом, А. Лембой он учился в Петербургской консерватории на рубеже столетия. Названии группа музыкантов заложила основы профессионального национального творчестм. Сегодняшние достижения нашего искусна были бы немыслимы без их деятельности.

Довольно трудно дать словами представление о человеке, особенно тогда, когда мы имеем дело с творческой личностью. Все же мне хотелось бы пробудить интерес к художественному облику Саара у тех читателей, которые до сих пор его не знали.

М. Саар — несравненный мастер мелкой формы. В его наследии триста хоровых и Сто сорок сольных песен, более ста фортепианных произведений.

Его творческое мышление базируется на эстонском фольклоре, которому он дал новую жизнь, одухотворил его своей индивидуальностью. Вероятно, в произведенияхСаара отражаются и некоторые характерные стороны искусства учителей, композиторов А. Лядова и Н. Римского-Корсакова — величайших поэтов русской музыки.

Хоровые песни Саара входят в золотой фонд репертуара каждого эстонского хора. Эти песни — настоящие шедевры, они богаты по фактуре, отмечены полифоническим мастерством. Саар был певцом природы. Душа его всегда стремилась в леса, расположенные близ отцовского хутора на Хюпассааре. В этом, в некоторые времена года неприступном месте провел композитор самые счастливые дни своей жизни. Если только педагогическая работа не заставляла его быть в городе, он тут же уезжал на хутор. В наши дни Хюпассааре — излюбленное место экскурсий для любителей музыки.

Мне посчастливилось в течение нескольких лет быть студентом профессора Саара. В его композиторском классе никогда не было много учеников. Этим он отличался от своего друга X. Эллера. Мне кажется, что и его методика обучения не была так четко выработана, как у Эллера. Но во многом они походили друг на друга: были самозабвенно преданны музыке, до последних лет сохраняли интерес к проблемам своей профессии; человечность, доброта отличали характеры обоих.

Уроки у Саара не были традиционными. Студент для него (как и для Эллера) был почти что членом семьи. К профессору можно было прийти всегда, когда было, что ему показать. Занятия длились иногда по два, по три часа — профессор за временем не следил. Помню когда-то, наверное, в 1952 году, урок композиции длился полдня, хотя у меня почти не было ничего написанного на нотной бумаге. Тогда Саар только что стал счастливым обладателем «24 прелюдий и фуг» Шостаковича. Он был нетерпелив и мечтал скорей познакомиться с этой музыкой. Так мы решили играть ее в четыре руки. В то время, когда я с трудом играл «свои голоса», он выявлял скрытые полифонические хитрости великого композитора, обращая на них мое внимание.

Саар был великолепным импровизатором. Если он находил в работе студента не очень складное место, то обычно импровизировал, демонстрируя возможные варианты. Войдя в азарт, педагог играл долго-долго.

В 10-е годы нашего века, когда Саар после учебы в Петербурге начинал свою самостоятельную работу, музыкальная жизнь в Эстонии лишь формировалась. Не было еще даже симфонического оркестра. Композитора не ждали помощь Музфонда или договора Министерства культуры, как молодых в наши дни.

Саар, особенно в начале своей деятельности, не пользовался большим общественным вниманием. Рассказывают, что когда-то, в буржуазное время, он возвращался домой из Таллина, где ему не удалось пристроить свою новую песню, что его огорчило. По пути посетил харчевню. Выходя из нее, композитор обнаружил, что его портфель с нотами украден. «Все-таки кто-то заинтересовался моей музыкой», — воскликнул Саар, обращаясь к друзьям.

За годы Советской власти композитор создал много прекрасных песен. Ему посчасгливилось видеть триумф своего искусства, почувствовать любовь народа. Нам, молодым его коллегам, М. Саар запомнился как инте-ресный, эрудированный человек, с нежной душой и огромной силой воли. Я убежден, что творчество мастера со временем обретет все новых и новых поклонников как в Советском Союзе, так и за рубежом. Любой, кто заинтересуется его хоровыми партитурами, сразу же поймет, что имеет дело с большим художником, достойным учеником Римского-Корсакова.

Свидетельствуют современники

Леонид Собинов (1872–1934)

24 апреля 1897 года. Проба Л. Собинова в партии Синодала в опере А. Рубинштейна «Демон».

8 сентября 1897 года. «Первый раз я выступил уже законченным певцом в партии Баяна в опере “Руслан и Людмила”...»

«К биографии Л. В. Собинова»

«Русская музыкальная газета», 1907, № 43

«В одной из подмосковных дач, в наскоро сколоченном летнем театрике шла под рояль опера Леонкавалло “Паяцы”. Маленькую эпизодическую роль Арлекина исполнял совсем еще молодой любитель, только что окончивший юридический факультет и не без гордости носивший звание помощника присяжного поверенного.

“Если бы я не видел его, — писал один из очевидцев, — а главное, не услышал бы, я никогда, быть может, не поверил бы, что вокальными чарами можно создать художественный образ, неизносимый нашей памятью. Никогда не поверил бы, что под влиянием именно этого образа может захотеться работать в определенном направлении искусства, что в значительной части под воздействием именно этого образа я написал арлекинаду “Сила чар”, арлекинаду “Веселая смерть”, пантомима с героическим” Арлекином “Коломбина сего дня”, поступил в консерваторию к Н. Римскому-Корсакову учиться теории композиции и бросил, наконец, юридическую карьеру ради театральной...»

Эти строки принадлежат... Н. Евреинову. Написаны они по поводу будущей гордости нашей оперной сцены — Леонида Витальевича Собинова.

Природа была щедра, в изобилии наградив его дарами. Еще зеленым гимназистиком, ак-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Я. Ряэтс

О Марте Сааре

Свидетельствуют современники

Леонид Собинов (1872–1934)

Содержание