Выпуск № 3 (460) | 1977 - страница 36

рассуждение одного из авторов «нового» «Игоря»: «Забота о выражении главной мысли оперы — забота о “государственности” образа князя Игоря — заставила обратиться к не вошедшей в существующую редакцию, неизвестной широкой публике второй (?! — А. К.) арии Игоря» (Б. П., 23). Подчеркну еще раз: не столько факты исторической действительности Руси XII века занимали композитора (хотя он глубоко изучил исторический материал), сколько его привлекала в конечном счете задача обобщенно-поэтического воплощения патриотической идеи: мощи Русской земли, русского народа. Эта концепция и легла в основу грандиозного эпического творения Бородина!

Чрезвычайно спорна (мягко говоря) предложенная редакторами новая версия третьего акта. По всему видно, что здесь одной из точек опоры редакторы избрали первоначальный (черновой, по справедливому замечанию С. Дианина ¹⁴) набросок сценария, записанный Бородиным на обороте неоконченного письма к С. И. Танееву от 26 января 1876 года. Предварительный характер этого сценария бросается в глаза: в нем упомянуты исключенные впоследствии персонажи Конюшего и хана Гзака; помечен в качестве первого номера акта дуэт Владимира и Кончаковны, отвергнутый при установлении совсем другого сценарного плана этого действия; обозначена, наконец, композиция из двух картин, также не сохраненная позднее. Тем не менее некоторые моменты этого плана были использованы редакторами и преподнесены в буклете как точные авторские указания, как окончательное решение. Речь идет о «подлинниках бородинского гения» — о втором дуэте Кончаковны и Владимира и симфонической картине, рисующей половодье Дона (они в спектакле составляют два последних номера третьего акта).

На деле же в материалах Бородина нет точного указания на то, что композитор, при заимствовании фрагментов музыки «Млады», намеревался дуэт Воиславы и Яромира превратить тоже в дуэт Кончаковны и Владимира. В наброске сценария сказано: «4) Бегство, квартет, сцена (из Млады дуэт)» ¹⁵. Эта запись не дает права категорически утверждать следующее: «... в редакции Римского-Корсакова и Глазунова этот номер идет как трио, хотя у Бородина — именно дуэт» (Е. Л.,18). Мне думается, что с большим правом можно считать, что в этом черновом плане Бородин имел в виду использование музыки дуэта из «Млады», но вовсе не данную разновидность ансамбля. Как известно, Римский-Корсаков и Глазунов построили на этом музыкальном материале трио и, видимо, имели на то веские основания ¹⁶.

Как руководство к действию редакторы приняли и последнюю запись сценария: «Музыка разлива» ¹⁷. Бородин несомненно имел в виду музыкальную картину наводнения — финальный эпизод «Млады». Римский-Корсаков и Глазунов не перенесли его в «Игоря» (возможно, они знали позднейшее намерение автора), но избрали другую концовку акта, подкрепленную, кстати говоря, тем же сценарием (слова Кончака: «Вот молодец... Вот тебе жена...» ¹⁸) .

Позволю высказать свое мнение, что упомянутый первый фрагмент (в инструментовке Римского-Корсакова издан в виде программной симфонической пьесы) заметно уступает в художественном отношении всему сочиненному Бородиным для «Князя Игоря» — за исключением прекрасной коды. Эта вокально-симфоническая картина разлива Дона (в нее редакторы ввели хор) воспринимается как инородное тело в партитуре оперы ¹⁹.

Весьма странно распорядились редакторы с Владимиром в том же третьем акте; он по желанию отца остается с Кончаковной. По поводу этого изменения в буклете сказано: «Неловкость с так называемым “предательством” Владимира, который, якобы, был опутан чарами Кончаковны и предпочел любовь восточной красавицы побегу на родину, также решается по-бородински» (Б. П., 24). Как же так, по-бородински?? Ведь существует набросок текста Кончаковны (он вошел в изданный клавир), где композитор черным по белому написал следующие слова: «Я все, я все узнала, бежать задумал ты... Не оставляй меня, с собой возьми, о милый мой...» ²⁰. Как видим, Бородин не боялся поставить в невыгодное положение своего молодого героя. Может быть, он даже рассчитывал тем самым оттенить поступок Игоря, решившегося нару-

_________

¹⁴См. Письма А. П. Бородина. Вып. II. Цит. изд., с 249

¹⁵Там же.

¹⁶ Между прочим, участие Игоря значительно повышает напряжение ансамблевой сцены.

¹⁷ Письма А. П. Бородина. Вып. II. Цит. изд., с. 249.

¹⁸ Там же.

¹⁹ Если ряд музыкальных набросков, сделанных Бородиным для Игоря, был затем им использован в «Младе», а потом возвращен обратно, то музыка наводнения скорее всего написана была именно для «Млады» — сценарий Стасова не давал повода к сочинению столь явно изобразительной музыкальной картины.

²⁰ Письма А. П. Бородина. Вып. IV. Цит. изд., с. 337.

шить ради блага родной земли слово, данное Кончаку.

Если принять во внимание, что «Половецкий марш» (сочинен Бородиным!) урезан редакторами почти наполовину, что вместо двухголосного хора пленников в ансамбле «Ужель хан наш город взял» возникли не предусмотренные композитором князья Рыльский и Трубачевский, что здесь появилась ария Игоря, то степень отхода от редакции Римского-Корсакова и Глазунова станет ясной. Из-за чего все это сделано, пояснено в буклете: «...музыкально-сценическая драматургия третьего акта оказалась сумбурной и в то же время шаблонной» (Е. Л., 17). С этим я никак не могу согласиться. Но, оставляя в стороне свои возражения, отмечу одно весьма важное обстоятельство. Ведь общая конструкция третьего действия, имеющиеся авторские номера и эпизоды, сочиненные Глазуновым, заключают в себе музыкальный и литературный материал, в той или иной степени принадлежащий Бородину или предусмотренный им. Совокупность всего этого и послужила прочным каркасом для либретто и музыки в изданной Римским-Корсаковым и Глазуновым редакции третьего акта. Достаточно раскрыть партитуру оперы, чтобы убедиться в том, что редакторы во всем следовали указаниям автора и даже зафиксировали в ремарках «долю» своего участия в каждом номере. Подробные сведения на этот счет имеются в «Записке» Глазунова, опубликованной В. В. Стасовым в его статье «Редакция “Князя Игоря” Бородина». Сам Стасов посчитал нужным специально подчеркнуть компетентность Римского-Корсакова как редактора «Игоря». Римский-Корсаков, свидетельствует критик, «... в продолжение долгих лет был связан с Бородиным самой тесной дружбой, твердо знал все музыкальные намерения Бородина; к этому надо добавить и то, что Бородин любил с ним, и часто, совещаться по разным подробностям своих сочинений, и много раз играл их ему» ²¹.

О финале оперы. Бородин сочинил и даже инструментовал (при помощи Римского-Корсакова) последний номер — заключительный хор «Знать, господь мольбы услышал». Он и был взят с небольшими изменениями Римским-Корсаковым и Глазуновым. Но известно также, что у Бородина была мысль иначе закончить оперу — величавым эпилогом, с хором-славлением Игоря (набросок слов сохранился среди бумаг Бородина, и он приведен в упомянутом выше докладе П. А. Ламма) и арией-кличем князя, призывающего к новому походу на половцев ²². Как вспоминал В. В. Стасов, Бородин подумывал о возвращении в эпилоге музыки хора «Слава на небе» ²³. Авторы новой редакции учли эти данные. Исключив финальный хор, они заменили его повторением репризного раздела пролога (с новыми словами, написанными здесь и в некоторых других случаях Т. Чередниченко), но построили при этом концовку оперы на затухании звучности (аналогичное явление имеет место в последних тактах оригинального бородинского изложения в партитуре заключительного хора). Получилось логично и округло, но не очень впечатляюще, так как ощущается потребность в новом освещение ранее прозвучавшего музыкального материала.

К сожалению, в произведении были сделаны купюры. Действительно, в условиях новой редакции какие-то сокращения требовались. Ведь из-за возвращения третьего акта и добавления крупных кусков (сцена распрей, ария Игоря) спектакль оказался бы невыносимо длинным. Так, в рассматриваемой музыкально-сценической версии «Князь Игорь» исполняется без увертюры. И об этом нельзя не пожалеть. Очень огорчают к тому же и те несправедливые, по сути необоснованные слова, которые сказаны о партитуре Глазунова. Полностью отрицая ее музыкально-драматургическую значимость — «Я твердо уверен, что начало бородинского эпоса заложено в прологе, если хотите, в первых двадцати восьми тактах оркестрового введения в него» (Б. П., 22), — режиссер, уверяет слушателей-зрителей, что «смыслово-эмоциональному зачину оперы сильно вредит эффект попурриобразного (?!! — А. К.) изложения разных тематических материалов в увертюре» (Б. П., 22). Вовсе без объявлений пропущен изумительный (авторский!) речитатив Ярославны «Как уныло все кругом». Может быть, тоже по причине отсутствия эпичности или чего-либо другого?

Авторы новой редакции фактически нарушили волю композитора, осуществив перемещение музыкальных номеров (полностью или по частям). Так, из второй картины первого акта было изъято ариозо Ярославны и переставлено в самое начало этого действия — в качестве маленькой отдельной картины, предваряющей сцену у Галицкого. Еще более пострадал четвертый акт. Большая часть сцены гудошников почему-то оказалось «врезанной» между хором поселян и сценой появления Игоря

_________

²¹ В. Стасов. Редакция «Князя Игоря» Бородина. «Русская музыкальная газета», 1896, № 2 (февраль), стлб. 153.

²² См.: Б. Асафьев. Избранные труды, т. III. М., 1954, с. 254.

²³ Там же, с. 267.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание