«У нее есть свой голос»

...На сцене ВДК — портрет Нины Владимировны Макаровой, освещенный столь знакомой нам лучезарной улыбкой. Вечер, посвященный ее памяти, собрал огромную аудиторию и запомнился своей особой атмосферой. Его открыли выступления людей, хорошо знавших композитора, и в их желании поделиться своими воспоминаниями чувствовались не только горечь недавней утраты, но и радость осознания того, что близкий им человек продолжает жить в памяти многих, в своей музыке, несущей людям тепло и доброту — все то, что было так свойственно ее автору в жизни.

Из рассказов друзей постепенно складывается облик человека артистичного, многогранно одаренного, отзывчивого. Н. Сац говорит о творческом общении с Ниной Макаровой в процессе постановки оперы «Зоя» в Детском музыкальном театре, о некоторых несбывшихся планах композитора. Актриса Малого театра Д. Зеркалова — о своей дружбе с Ниной Владимировной, о художественных впечатлениях, обогащавших их деятельность. Зачитывается письмо Ю. Завадского, который не смог приехать на вечер. О. Бартенев, директор Горьковской музыкальной школы, в которой когда-то училась Н. В. Макарова, рассказывает о ее всегда радостных приездах в родной город. Р. Глезер напоминает характеристику, данную Макаровой-студентке ее наставником по композиции Н. Мясковским: «У нее есть свой голос...»

И это действительно так. Творчество Нины Макаровой (если судить о нем хотя бы по тем камерным, вокальным и инструментальным сочинениям разных лет, песням, фрагментам из оперы «Зоя», которые были представлены в концерте) наследует лучшие традиции русской музыки. Оно лирично, задушевно, общительно, словом, в высшей степени демократично, но без тени упрощенчества. И ведущим началом здесь оказывается мелос — та интонационная среда, которая определяет «человечность и проникаемость в слух широких кругов слушателей чисто инструментальных сочинений» (Асафьев).

Проявления мелоса в музыке Нины Макаровой разнообразны и чаще всего связаны с конкретной жанровой характеристикой, устоявшимися формами мелодической выразительности; напомним о чертах русской протяжной песенности в тонкой, инкрустированной подголосками ткани (начало медленной части Сонатины для фортепиано), о развитии кратких тем-импульсов (финальное фугато Сонатины), о благородных романсовых интонациях (Вокализ для виолончели и фортепиано, скрипичная Мелодия), наконец, о влиянии лирических массовых песен (в отрывках из оперы «Зоя»).

Сочинения композитора богаты и «зримыми» красочно-декоративными образами, импрессионистические блики ощутимы даже в столь русской Сонатине и особенно — во фреске для арфы «Шествие Нефертити», великолепно исполненной на концерте В. Дуловой. Арфистка предварила игру рассказом о том, как возникло «музыкальное впечатление» автора от скульптурного портрета Нефертити. В этой изящной импровизационной миниатюре естественны броские колористические штрихи вроде имитации звучания гонга или деталей живописной фрески.

Вместе с тем композиторскому мышлению Нины Макаровой свойственна и рельефность целостной драматургии, столь выразительной, например, в романтическом «Воспоминании» для виолончели и фортепиано, вдохновенно «пропетом» Е. Альтманом и Л. Фихтенгольц. А запись авторского исполнения Ноктюрна из оперы, еще раз подтвердила незаурядное пианистическое мастерство композитора...

Трудно перечислить все, что запомнилось в концерте. Музыка Нины Макаровой хранит обаяние и женственность ее натуры и одновременно веру в высокие этические и гражданские идеалы, подлинный оптимизм художника нашей советской эпохи.

Т. Диденко

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

На открытии экспозиции

Играет А. Вольф

Один из стендов выставки

«У нее есть свой голос»

Т. Диденко

Содержание