Е. Сорокина

РУССКАЯ МУЗЫКА В ЗАПИСЯХ Е. СВЕТЛАНОВА

В обширной и многообразной деятельности Всесоюзной студии грамзаписи фирмы «Мелодия» особое место занимает работа, связанная с записями русской музыки. В свет выходят пластинки с широко известными произведениями отечественной классики в различных исполнительских интерпретациях, а также со сравнительно редко звучащими в концертных залах сочинениями: симфоническими — Балакирева, Мусоргского, Ляпунова, фортепианными — Мусоргского, Рубинштейна, Аренского, камерно-ансамблевыми — Римского-Корсакова, Метнера. Популяризация русского доклассического искусства находит отражение в выпуске пластинок с записями расшифрованных знаменных распевов, стихир, образцов русского многоголосия XVI века, кантов Петровской эпохи, партесных песнопений Дилецкого, Титова, Калашникова, духовных концертов Веделя, Березовского, Бортнянского, опер Пашкевича, Бортнянского, Фомина. Появляются диски и с инструментальными произведениями доклассического времени — Бортнянского, Алябьева...

Среди различных серий пластинок, посвященных тем или иным композиторам и исполнителям, есть одна, беспримерная по масштабу, — серия записей Евгением Светлановым всей классической русской симфонической музыки (большинство из них осуществлено с Госоркестром СССР) ¹. Сейчас, когда большая часть записей уже выполнена (симфонические произведения Глинки, Бородина, Мусоргского, Чайковского, Рахманинова, Скрябина), важно попытаться осмыслить суть и значение этой поистине грандиозной работы.

Концентрация подобного замысла в руках одного дирижера придает звучащей антологии русской классики особый интерес и вместе с тем ставит перед дирижером задачи высшей сложности: не только донести до слушателя законченную исполнительскую концепцию того или иного сочинения, но и продумать, прочувствовать, выявить главное в самом историческом процессе развития русской симфонической музыки.

Совершенно очевидно, что в рамках одной статьи невозможно даже кратко охарактеризовать все пластинки этого цикла. Остановимся поэтому на тех отдельных записях цикла, в которых, на наш взгляд, наиболее интересно выявились характерные черты основных направлений отечественного симфонизма.

Повествовательно-эпический русский симфонизм представлен в антологии непрограммными симфониями Балакирева, Бородина, Римского-Корсакова, одночастными увертюрами, фантазиями, симфоническими поэмами Глинки, Балакирева, Бородина, Римского-Корсакова, Мусоргского.

Глинка... Какая естественность в воплощении его сочинений — в движении музыки, в свободной смене дыхания! С каким изяществом передает Светланов импровизационность развития тем в «Камаринской», словно любуясь богатством народной фантазии и в то же время строго очерчивая цельную и пластичную форму произведения! С каким юмором отделаны детали ритмики, акцентировки: внезапные паузы, диссонирующие органные пункты (остинатный мотив у валторн, а затем у труб в заключительном разделе), забавное одинокое piano скрипки в конце «Камаринской»... В звучании оркестра пленяют упругость, непринужденное, игровое «плетение» голосов.

Из испанских увертюр особенно запоминается исполнение «Ночи в Мадриде». Замечателен «воздушный» колорит вступления: divisi струнных в высоком регистре, звенящие флажолеты скрипок и виолончелей. Дирижер живописно подчеркивает все «полутона», игру светотеней; дымка таинственности окутывает многие темы увертюры (светлановское прочтение партитуры, как всегда, отталкивается от замысла автора — «воспоминание о летней ночи в Мадриде»). Тем ослепительнее звучит в кульминации сегидилья, где с таким блеском используются резкие акценты ударной группы и динамические ресурсы оркестра.

Первая симфония Балакирева. Сочинение это, нелегкое для исполнителей, фактически не звучит на концертной эстраде. Свежесть, оригинальность тематизма, смелость композици-

_________

¹Пластинки эти составят основу монументального издания фирмы «Мелодия» — «История русской музыки грамзаписи». Приводим номера тех пластинок серии, о которых идет речь в статье: Глинка. Симфонические произведения (С 01681-2); Балакирев. Первая симфония (С 10–05439-40); Чайковский Первая симфония (С 01543-4), Вторая (С 01545-6), Третья (С 01547-8), Четвертая (С 01521-2), Пятая (С 01523-4), Шестая (С 01143-4); Калинников. Первая симфония (С 10–06637-8), Вторая (СМ 01915-6); Скрябин Первая симфония (С 0529-30), Вторая (С 0567-8), Третья (СМ 02225-6). «Поэма экстаза» (С 0135-2); Рахманинов, Первая симфония (С 01419-20), Вторая (С 01739-40), Третья (С 0345-6).

онных приемов и вместе с тем некоторая мозаичность, длинноты, недостаточная спаянность формы — следствие почти тридцатилетнего перерыва в работе композитора над симфонией. Светланов находит в партитуре «точки опоры», позволяющие преодолеть названные недостатки, высветить то лучшее, что в ней есть. Симфония предстает как произведение картинное. Плавно, неспешно сменяются эпические, песенно-танцевальные, лирические образы. В разработочных разделах (наименее ярких в симфонии) подчеркнута красочно-декоративная сторона музыки: своеобразные имитации колокольных и балалаечных звучностей, тембров, напоминающих «голоса» дудки, рожка, жалейки. В эпическом ключе трактовано Andante — медленная часть симфонии, живописующая картину южной ночи (отметим здесь «бархатистый» колорит звучания оркестра).

Созданию целостного симфонического цикла способствуют в интерпретации Светланова пронесенные сквозь все сочинение дух архаики, величавой старины, суровой и властной силы, иконописное благородство линий и вместе с тем — ориентальное начало. В его записи симфония Балакирева обретает новую жизнь.

Лирико-психологическая, драматическая ветвь отечественного симфонизма, связанная, прежде всего, с творчеством Чайковского и композиторов московской школы, представлена в цикле во всем многообразии ее форм.

Пластинки — все симфонии Чайковского — изданы отдельным альбомом (звукорежиссер — один из выдающихся мастеров советской звукозаписи А. Гроссман). Трудно отдать предпочтение записи той или иной партитуры. Первая симфония трактуется, пожалуй, более драматично, чем мы привыкли ее слышать в концертах (вероятно, в этом отношении Светланов идет по пути Н. Голованова). В «Зимних грезах» на первый план выдвигается не пейзажная, живописная сторона, а чувство тревожной устремленности, лирической печали — то «онегинское» начало, которое замечательно прочувствовано и воплощено дирижером. Театрально-сценической хочется назвать трактовку Второй и Третьей симфоний, особенно скерцозных частей и финалов, напоминающих в исполнении Светланова торжественные заключительные сцены русских опер.

Три последние симфонии Чайковского в записи Светланова воспринимаются как последовательный и неуклонный путь — от драмы Четвертой к трагедии Шестой. Замечательная цельность прочтения дирижером Четвертой и Пятой симфоний достигается во многом благодаря трактовке финалов. В них дирижер не «поворачивает» действие в новую плоскость образы объективного мира не «снимают» трагедии личности, противоречие остается; оно и определяет драматический накал финалов, органично входящих таким образом в единую целостную концепцию циклов.

Прослушивание Шестой симфонии позволяет отнести слова Стасова, сказанные о музыке гениального творения Чайковского, и к исполнительскому воплощению его Светлановым: «Душевные страдания, замирающее отчаяние, безотрадное грызущее чувство потери всего, чем жил до последней минуты человек, выражены здесь с силою и пронзительностью потрясающей». Думается, не будет преувеличением сказать, что по глубине художественного постижения симфоний Чайковского эта работа дирижера и руководимого им оркестра может считаться классической. Не случайно альбом симфоний Чайковского завоевал ряд международных премий, в том числе Grand Prix Академии грамзаписи в Париже.

Среди записей симфонических произведений, созданных в России на рубеже XIX–XX веков, особенно удачен альбом из двух пластинок с симфониями Калинникова. Исполнение симфоний Калинникова (в особенности Первой) относится, на наш взгляд, к числу наивысших творческих достижений Светланова. Кстати говоря, симфонии очень хорошо слушаются подряд (вспоминается невольно их незабываемое исполнение Светлановым в концерте года три назад).

Пластинки с симфониями Калинникова привлекают также высокими техническими качествами. Звукорежиссеры В. Антоненко (Первая симфония) и И. Вепринцев (Вторая) выступают подлинными «соавторами» дирижера. Пластичное, мастерски выровненное в регистрах и тембрах оркестровое звучание Первой симфонии отлично передает приветливую теплоту ее музыки, оттеняет тонкость фразировки, воплощает самую сущность симфонии, где главное — светлая, ненавязчивая лирика. Иначе — во Второй симфонии. Выпукло, ярко выявлены тембровые особенности каждой группы оркестра, колористически эффектные soli (английского рожка в начале второй части, валторны в медленном вступлении к финалу), ощущение воздушной перспективы в радостных полнозвучиях tutti (кода финала с имитацией трезвона колоколов) — все средства звукозаписи, избранные режиссером, прекрасно помогают дирижеру в его концепционном подходе ко Второй симфонии Калинникова как наследнице эпических традиций «Богатырской».

Прослушивание пластинок со светлановскими записями симфонических произведений

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Е. Сорокина

РУССКАЯ МУЗЫКА В ЗАПИСЯХ Е. СВЕТЛАНОВА

Содержание