Берлинский симфонический оркестр.
Дирижирует К. Зандерлинг

*

Встреча с хорошо знакомым музыкантом спустя многие годы всегда волнует. Так было и в отношении Курта Зандерлинга, вновь представшего перед нашими слушателями. Москвичи вспоминали событийные для своего времени постановки моцартовских опер в концертном исполнении, осуществленные Зандерлингом с участием Большого симфонического оркестра и солистов Всесоюзного радио на сцене Колонного зала Дома союзов; вспоминали его самобытные интерпретации партитур Генделя и Бетховена, Моцарта и Гайдна, сочинений русской классики, в том числе редко исполнявшихся (например, музыки Танеева), произведений советских композиторов, которые он играл, быть может, и не так часто, но всегда с высокой степенью совершенства. Была памятна и его постоянная, углубленная работа над творчеством Шостаковича. Ведь ему довелось многие годы быть рядом с таким выдающимся мастером и истолкователем музыки великого советского композитора, как Евгений Мравинский! В Ленинграде, где прошли двадцать лет творческой деятельности дирижера, слушатели имели еще больше оснований для сильных эмоций.

В двух программах Берлинского симфонического оркестра, которым с 1960 года руководит Зандерлинг, прозвучали: в первой — Пятая симфония Бетховена и Восьмая симфония Шостаковича, во второй — Вступление и Ода Вагнера-Регени, Симфония № 86 D-dur Гайдна и Десятая симфония Шостаковича.

И музыкантам и дирижерам хорошо известна ставшая хрестоматийной «странно-заколдованная» трудность исполнения начала Пятой Бетховена. Объясняется это, видимо, уникальной концентрацией мыслей и эмоций в первых же фразах сочинения.

...Музыка еще не зазвучала, но в самой позе дирижера, как и прежде подтянутого, собранного, будто не изменившегося за прошедшие годы, в его поднятых еще неподвижных руках была ощутима огромная энергия. Резкий мгновенный жест обеих рук — и в зал буквально ворвалась знакомая, неумолимая в своей страстной, всепоглощающей силе, стремительности, первая реплика. С этой минуты и до конца симфонии слушатели были во власти магии звуков и их властителя — дирижера. Мы снова узнавали Зандерлинга — музыканта глубокого темперамента и большого интеллекта, артиста строгих принципов, высокой требовательности к своему искусству.

Интерпретации Пятой Бетховена, Восьмой и Десятой Шостаковича стали кульминационными в концертах берлинских музыкантов. (Не хотелось бы этим утверждением как-то принизить великолепные исполнения симфонии Гайдна и произведения Вагнера-Регени.) Но если концепции дирижера, его понимание музыки, отношение к темпам и многочисленным фактурно-выразительным деталям, четкая и образно-выразительная мануальная техника были в определенной гармонии в каждой из трех упомянутых симфоний, то наивысший результат, как нам кажется, был достигнут все же в Десятой Шостаковича. Именно здесь наиболее полно совпали воз-

можности дирижера и его оркестра. Симфония была прочитана как монументальная, цельная в своем внутреннем единстве драма. И потому трудно выделить что-либо в ее исполнении. И все же отметим колоссальную эмоциональную напряженность в звучании второй части, блестяще развернутое оркестром и дирижером развитие музыкального действия в финале, наконец, глубокое раскрытие сложного содержания первой и третьей частей.

Берлинский оркестр еще сравнительно молод, он на пороге своего двадцатипятилетия. Среди своих «коллег», ведущих европейских оркестров, которым давно перевалило за пятьдесят и даже за сто, он выглядит совсем юным. Тем приятнее было убедиться в его профессиональном мастерстве. Немалую роль в творческом росте коллектива, видимо, играет тот факт, что оркестранты объединены в различные камерные ансамбли: это Камерный оркестр, Берлинский октет, Харфентрио, Ниедермайер-квартет, другие, не столь стабильные, ансамблевые группы. К сожалению, в программках не были указаны имена оркестрантов-солистов, а среди них — немало ярких музыкантов. Так, отличную школу продемонстрировал концертмейстер первых скрипок. Очень приятное впечатление оставили флейтист и валторнист. Обратили на себя внимание выразительные soli фагота. Достоинства своих инструментов мастерски раскрыли кларнетисты и исполнитель на английском рожке. Заслуживает похвалы корректная и точная игра медных духовых. Струнные группы, звучавшие слитно, компактно, интонационно безупречно, хорошо различались вместе с тем своими специфическими тембрами. Например, группа контрабасов — в обеих программах весьма ответственный участник общего ансамбля — порадовала глубоким сочным звуком, хотя и не сильным, но чистым, благородного тембра. Нельзя не сказать о некотором своеобразии исполнительской манеры солистов-гобоистов. Возможно, наш слух привык к другому звукоизвлечению на этом инструменте; казалось, что гобоисты берлинского оркестра несколько злоупотребляют широкой вибрацией, отличаясь в данном смысле и от своих коллег по группе деревянных духовых.

Гюнтер Хербиг

В заключение хочется заметить, что молодость Берлинского симфонического оркестра, его артистические возможности, его работа с большим художником и выдающимся дирижером К. Зандерлингом открывают перед коллективом перспективу уверенного движения в ряд выдающихся симфонических оркестров мира...

Еще раз можно с уверенностью отметить здесь, что широкое и систематическое общение музыкантов и музыки наших стран вносит неоценимый вклад в дело развития музыкального искусства наших дней, служит делу дружбы народов.

Л. Вокарле[...]

На концерте клавесинистки

Программа концерта клавесинистки из Западного Берлина Гумхильд Штаппенбек (Зал Дома ученых, 25 октября 1976 года), наряду с редко исполняемыми произведениями — такими, как Соната a-moll Дж. Платти или Сюита Ж. Буамортье, — содержала и хорошо известные сочинения композиторов XVIII века: несколько произведений Генделя, сонаты Скарлатти, Токкату d-moll и Фантазию c-moll Баха. Таким образом, мы познакомились с интерпретацией произведений трех различных клавирных школ.

Игра Г. Штаппенбек подкупает тонким ощущением стиля тех сочинений, которые она исполняет. Чувствуется, что клавесинистка обратилась к своему инструменту не случайно, поддавшись лишь моде.

В Сонате Дж. Платти¹, прозвучавшей в концерте

_________

¹О Джованни Платти известно довольно мало. Не установлено точно, когда он родился, — по одним данным в 1690 году (так указано в печатной программе концерта). по другим сведениям (Die Musik in Geschichte und Gegenwart. Bd. 10. Kassel, 1962) — в 1700 году. С конца жизни (1763) Платти был придворным музыкантом в Вюрцбурге, выполняя обширные обязанности в качестве певца (тенора), скрипача, композитора и педагога. Его клавесинные сонаты были изданы в двух сборниках по шесть в каждом, в 1742 и 1743 годах.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Берлинский симфонический оркестр. Дирижирует К. Зандерлинг

*

Гюнтер Хербиг

На концерте клавесинистки

Содержание

Берлинский симфонический оркестр.
Дирижирует К. Зандерлинг