МУЗЫКА — ДЕТЯМ

Л. Баренбойм

«Чтобы учиться было радостно...»

Убежден, что программе по музыке для общеобразовательной школы, разработанной под руководством Д. Б. Кабалевского, суждено положить начало новому этапу в развитии детской музыкальной педагогики.

Долголетняя и многогранная деятельность Д. Б. Кабалевского — композитора, музыковеда, публициста и музыканта-просветителя (вспомним среди многого другого его книжку «Про трех китов...», серию пластинок «О чем говорит музыка», беседы по радио и телевидению с детворой и юношеством) привела его — естественно и органично — в общеобразовательную школу, к созданию новаторской системы занятий по музыке и к необходимости проверить эту систему практикой.

Хочу подчеркнуть: Кабалевский обратился к разработке программы в тот момент, когда школьные занятия по музыке переживали кризис и нуждались в реформировании.

Какова конечная цель уроков музыки в общеобразовательной школе? В том, чтобы научить петь и читать ноты? Музицировать на инструментах? Развить слух и чувство ритма? (ознакомить с некоторыми музыкально-теоретическими понятиями? Подвести к элементарному музыкальному сочинительству и к импровизации? Спору нет, все это очень важно, больше того — даже необходимо для музыкального развития ученика и решения конечной стратегической задачи. Но сама эта задача, если речь идет об общеобразовательой школе, более широка и глубока: ввести (Достаточно рано! — упустишь время, потом не наверстаешь) детей и подростков в мир большой и серьезной музыки, благотворно воздействуя таким путем на формирование их личности (ибо, если воспользоваться формулой Кабалевского, перефразировавшего Чернышевского, «прекрасное пробуждает доброе»). А «ввести в музыку» значит научить понимать ее и внушить к ней любовь (ведь не поймешь музыку, не полюбив ее, и не полюбишь, не поняв). И не только это: пробудить к ней такой интерес, чтобы ученики страстно захотел и познавать ее все глубже и глубже, все дальше и дальше. Можно и совсем лаконично изложить эту конечную цель: научить слышать музыку. Да, существует искусство чутко слушать, искусство брать из музыки все то, что она способна дать. И этому искусству можно научить всех (в чем и должен заключаться «музыкальный всеобуч»), если опереться на саму музыку, на ее связи с жизнью, на закономерности ее восприятия и на практическое музыкальное действование самих детей.

Ведут ли уроки музыки в общеобразовательной школе к конечной цели, о которой шла речь? В подавляющем числе случаев не ведут. В послевоенные годы наша общая музыкальная педагогика вспоминала иной раз об этой цели, но не выходила за рамки декларативных заклинаний; основное же внимание ее привлекали пусть и существенные, но частные задачи — стремление улучшить отдельные стороны музыкальной работы с детьми (к тому же в подобных стремлениях, по справедливому замечанию Кабалевского, «формальное начало стало явно превалировать над творческим»). Если же отойти назад, к послеоктябрьским десятилетиям, то в те годы деятели нашего музыкального просветительства конечную цель школьного музыкального воспитания представляли себе очень четко, выдвинув в данной связи ряд интереснейших методических идей и практических предложений, но не создали целостной системы учебной работы в школе, которая в результате приводила бы к овладению искусством слушать музыку.

Усилиями Кабалевского такая система ныне создана. Назвав ее в предыдущих строках новаторской, я вовсе не хочу сказать, что каждое ее звено ново (сам автор отметил свое

_________

Данная статья представляет собой фрагмент из вступительного очерка к I выпуску серии книг «Музыкальное воспитание в XX веке», подготавливаемой издательством «Советский композитор». О работе Д. Б. Кабалевского см. также публикации в нашем журнале: Э. Абдуллин. «Педагогическая симфония Д. Кабалевского». 1974, № 12; Дм. Кабалевский. Основные принципы и методы экспериментальной программы по музыке для общеобразовательной школы. 1976, № 1.

стремление опереться на все ценное, «что накоплено коллективным опытом лучших наших педагогов»). Но в целом его программа указывает новое направление нашей музыкальной педагогики. Залог жизненности этой системы я вижу, среди многого другого, и в том, что она предполагает и допускает вариантную множественность путей ее реализации.

Теперь, когда система разработана и изложена автором ясно и прозрачно, она представляется столь «простой» и «само собой разумеющейся», что кое-кто может проглядеть ее новаторство. Но это простота Колумбова яйца. Прийти к окончательным дидактическим и методическим результатам было вовсе не легко: тут понадобились и смелость и «парадоксальность» мысли, без которых ни в одной области человеческой деятельности, практической или теоретической, не совершается ни одно сколько-нибудь значительное открытие...

Что же принципиально новое вносит своей программой Кабалевский в музыкальную педагогику? Повременим с ответом и ненадолго отойдем от прямого хода наших рассуждений.

Читателю, кем бы он ни был — педагогом-практиком или методистом-исследователем, композитором или исполнителем, теоретиком или историком, — доводилось, вероятно, испытывать на определенных этапах своих умственных поисков стремление обрести «чувство целого» (можно сказать и по-другому: структуру целого, стержень, на который наматываются частности, образуя это целое). Нечто близкое или даже аналогичное — потребность в своей целостной организации материала — имеет место и при активном восприятии «чужого», будь то произведение искусства или научная статья.

Но какое отношение — торопит меня нетерпеливый читатель — имеет сказанное к педагогике, к школьным урокам музыки? Самое прямое: умение создавать и воспринимать целое, видеть и стремиться к обобщающему единству должно воспитывать на любом этапе обучения, особенно в работе с детьми. Если взрослый сформировавшийся человек способен сам выявить или сотворить обобщающий каркас целого, то с ребенком (если мы, педагоги, не помогли ему найти нечто основополагающее для ориентировки в новом материале, обнаружить нить, на которую он сам будет нанизывать бусинки знаний) обычно происходит другое: множество раздробленных и разрозненных сведений, мелкие подробности и осколки знаний, обрушиваясь на неподготовленный мозг, наслаиваются и нагромождаются в его сознании, оседают тяжелым грузом в его памяти, и в результате он нередко впадает в растерянность или теряет охоту учиться. Можно ли, если разговор идет о музыке, в условиях таких занятий вызвать к ней интерес и увлечь ею? Конечно, нет.

Кабалевский с его тонким музыкально-педагогическим чутьем и большим музыкально-просветительским опытом это прекрасно понял, и потому принцип единства, внутренних связей и обобщений занял в его методической системе столь большое место. Сказывается это во многом (точнее, во всем!), в частности, в построении школьного урока и последовательности изучения музыки.

Исключительно важную роль в программе Кабалевского играет «принцип обобщений». (Заметим попутно: формальная расчлененность видов занятий нередко ведет — в сознании детей — к ложным, формальным обобщениям.) Следует напомнить, что в последние годы деятели нашей общей педагогики весьма убедительно и в теории и на практике доказывают, что пришла пора пересмотреть привычный и казавшийся незыблемым порядок усвоения знаний школьников по формуле «от частного к общему» и в очень многих случаях заменить его обратной формулой «от общего к частному», ибо обучение по устаревшей схеме приводит к тому, что ребенок привыкает овладевать только суммой «отдельностей», приучается всегда идти снизу вверх — от частного к общему, в то время как истинно высокий уровень мышления (вспомним В. Сухомлинского — «заботьтесь о том, чтобы ребенок был мыслителем-исследователем») предполагает и движение в противоположную сторону — от абстрактно-обобщенного к конкретному. В. Давыдов, один из тех, кто прокладывает путь новым методам школьного обучения, пишет: «...Учащимся нужно давать такой материал, усвоение которого с самого начала обеспечивает формирование у них содержательных абстракций, обобщений и понятий. При этом нисколько не ущемляется роль «эмпирических сведений». Они, правда, не получают самостоятельного значения, так как сразу берутся в той функции, которая придает им всеобщий характер — форму содержательной абстракции и обобщенности»¹.

Кабалевский в разработке системы школьных уроков музыки шел самостоятельной дорогой, опираясь, повторяю, на закономерности музыкального искусства и на свои методические находки в процессе музыкально-просветительской деятельности. Но его общие дидактические выводы оказались лежащими в одной плоскости с теми, к которым пришла сегодня наша педагогическая наука.

_________

¹В. В. Давыдов. Виды обобщения в обучении. М., 1972, с. 367.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

МУЗЫКА — ДЕТЯМ

Л. Баренбойм

«Чтобы учиться было радостно...»

Содержание