ИСПОЛНИТЕЛЬСКОЕ ИСКУССТВО

В. Рабей

Гидон Кремер

Настоящая известность пришла к Гидону Кремеру после труднейшей победы на IV Международном конкурсе имени Чайковского (апрель 1970 года), где состав скрипачей оказался исключительно сильным. Но к этому времени 23-летний музыкант был уже лауреатом трех международных состязаний — в Брюсселе (Конкурс имени королевы Елизаветы, III премия), Монреале (II премия) и Генуе (Конкурс имени Паганини, I премия). Таким образом, он прошел все мыслимые степени «посвящения в рыцари».

Конечно, дело не только в конкурсных наградах. Ведь бесспорно: самую верную, непререкаемо авторитетную оценку исполнителю выносит время, самый длительный и серьезный конкурс в жизни молодого музыканта — тот, который предстоит ему после первого восхождения на пьедестал почета. Сумеет ли он удержать и развить свой успех?

О Гидоне Кремере можно с полной уверенностью сказать: испытание временем он выдержал ¹.

Чем же так привлекает его искусство? Конечно, блеск техники и красота тона — не последние по вескости аргументы, убеждающие при первом, сиюминутном впечатлении от игры Кремера. Но подобными качествами наделен, в той или иной мере, не один десяток скрипачей! Если говорить о подлинном успехе, суть которого в неослабевающем интересе аудитории к творчеству исполнителя, то для этого необходимо нечто большее, чем сочетание отличного инструментализма с приятной, подкупающей музыкальностью; нужна притягательная сила яркой артистической личности, выступающей во всеоружии мастерства. Этой силой обладает Гидон Кремер.

Самобытность в искусстве любого рода — категория, трудно поддающаяся словесному определению. В музыкальном исполнительстве ее конкретными проявлениями могут быть своеобразие артистической манеры, необычный подбор репертуара, новизна трактовок. Все эти качества отчетливо выражены у Кремера. Его артистическую манеру ² никак не назовешь сдержанной или суховатой; вместе с тем она начисто лишена элементов самолюбования, кокетничанья, пристрастия к рассчитан-

_________

¹ Если говорить о наиболее ярких и перспективных фигурах среди концертирующих скрипачей младшего поколения, то помимо Гидона Кремера надо назвать Олега Кагана, Владимира Спивакова и Виктора Третьякова. На этих именах наверняка сойдутся мнения подавляющего большинства профессионалов и любителей. Каждый из четырех названных музыкантов уже имеет «свою», более или менее постоянную и численно возрастающую аудиторию.

² Оговорим, что в дальнейшем речь будет идти о преобладающих чертах этой манеры. Последняя, безусловно, не может, да и не должна оставаться абсолютно единообразной, вне зависимости от того, играется ли партита Баха, соната Прокофьева или миниатюра Крейслера.

ным, заранее предвкушаемым эффектам — словом, всего того, что в просторечии именуется «игрой на публику».

Кремер на эстраде словно импровизирует, отрешившись от всего окружающего. Разумеется, это впечатление во многом обманчиво ³. Мы-то прекрасно отдаем себе отчет в том, что перед нами не импровизация, а исполнение, заранее продуманное во всех деталях и тщательно отшлифованное. Но ощущение огромной внутренней сосредоточенности исполнителя, его погруженности в музыкальную стихию ни в какой мере не иллюзорно. Именно такой сосредоточенностью, полным слиянием «творящего с творимым» обусловлена, на наш взгляд, одна из особенностей артистической манеры Кремера — по преимуществу легкое, свободное, нефсрсированное звукоизвлечение. Артист как будто пренебрегает масштабностью и рельефностью звучания, не стремится — в отличие от многих своих коллег — постоянно обольщать и будоражить слушателей сочной, вибрированной кантиленой. Последнюю он, видимо, рассматривает лишь как одно из многих средств в арсенале скрипача, приберегаемое для особо выразительных и ярких моментов исполнения. (Тем больше они впечатляют!) Эта «звуковая бережливость» дает некоторым повод утверждать, будто бы у Кремера, вообще говоря, нет настоящего скрипичного тона. Подобное мнение, с которым, думается, нельзя согласиться, связано с неприятием исполнительской манеры, не отвечающей привычным представлениям о том, как надо играть на скрипке. Бесспорно, Кремер — скрипач не «крейслеровского», а скорее «сигетиевского» плана; звучание инструмента под его пальцами покоряет не столько физическим очарованием тембра, сколько необыкновенной содержательностью ⁴. Здесь-то и кроется, на наш взгляд, глазный секрет прямого, непосредственного воздействия, которое оказывает на аудиторию кремеровское искусство. У него мы не услышим игры безликой, профессионально добротной, будничной; каждая его фраза, каждый пассаж наполнены смыслом, живым дыханием. Этой вдохновенности, одержимости музыкой вполне соответствует и внешняя сторона исполнительской манеры скрипача. В ней, как кажется, есть что-то от Паганини, каким мы его себе представляем, — естественное проявление свободы и подлинного, не «лощеного» артистизма ⁵. Поначалу такая внешняя манера кажется угловатой и откровенно некрасивой, постепенно к ней привыкаешь, а потом... потом уже до конца, до последнего «биса» невозможно оторвать глаза от эстрады.

В даровании Кремера, несомненно, обнаруживаются черты стихийности. Это понятие далеко не однозначно даже в рамках отдельно взятой, узкой сферы музыкального исполнительства. Стихийными были Паганини и Венявский, Полякин и Губерман, из современников стихийны Стерн, Риччи — каждый по-своему. У Кремера своя стихийность, пронизанная мыслью. Сочетание высокого интеллектуализма и первозданной, стихийной эмоциональности — одна из примет, отличающих больших художников современной нам эпохи. Сейчас много говорят и пишут об «интеллектуальном актере». Все более отчетливо вырисовывается и фигура «интеллектуального музыканта»; это определение пока что не привилось, но оно реально отражает тенденцию века и подтверждается конкретными фактами исполнительского творчества. И кого же, как не Гидона Кремера, можно с полным основанием причислить к названной категории? Забегая несколько вперед, отметим его глубокое проникновение в сложный мир музыки XX столетия, давно переставшей быть только «языком чувств». Таково далеко не единственное, хотя, пожалуй, и самое убедительное проявление интеллектуального начала, постоянно ощущаемого в игре артиста, наряду с отмеченными ранее качествами.

Различные грани творческой индивидуальности Кремера предстают ярко и выпукло благодаря той, поистине удивительной свободе воплощения художественных намерений, которой могут позавидовать некоторые из зрелых и многоопытных коллег молодого концертанта. Надо ли говорить о том, что такая свобода возможна лишь при наличии техники высочайшего класса. Не пытаясь подробно анализировать виртуозное мастерство скрипача, мы все же подчеркнем одну из его сторон — блестящее владение колористическими приемами, в принципе давно известными, но получившими особенно широкое распространение в музыке XX века (у Равеля, Стравинского, Прокофьева, Шостаковича, Бартока и других). Это, если угодно, специальная область техники, включающая такие приемы, как pizzicato правой и левой руки, простые и двойные флажолеты, игра sul ponticello, glissando, spiccato у колодки, tremolo смычком и т. п. ⁶.

Говорят, что чем совершеннее техника, тем менее она обращает на себя внимание — по крайней мере, в произведениях, не относящихся к разряду виртуозных; она как бы переходит в более высокую категорию, означающую свободное владение всей палитрой инструментальных средств и красок. Кремер убедительно подтверждает данную мысль. Конечно, слушая его в пьесах Эрнста («Последняя роза лета», транскрипция шубертовского «Лесного царя»), нельзя не

_________

³ По словам самого артиста, он во время игры остро воспринимает малейшие нюансы в поведении аудитории, так или иначе отражающие ее реакцию. Легко понять, насколько относительна такая «отрешенность».

⁴ Рецензент западноберлинской газеты «Spandauer Volksblatt» (от 13/Х 1974 г.) характеризует тон скрипача как «интимный, одухотворенный, осмысленный, но не «чувственный» и добавляет: «В нем ощущается благородное ограничение возможностей, присущих скрипке» (разрядка наша. — В. Р.).

⁵ Другой западноберлинский критик даже усмотрел во внешности артиста сходство со старинными гравюрами, изображающими великого генуэзца (газета «Der Abend», 12/Х 1974 г.).

⁶ С чисто профессиональной точки зрения небезынтересно отметить, что при исключительно развитой штриховой технике правая рука Кремера может показаться жестковатой, недостаточно эластичной в движениях. Это зрительное впечатление, аналогичное впечатлению от «высокого локтя» Венявского, увековеченного в трудах по истории скрипичного искусства, обусловлено скорее всего особенностями физической конституции и никак не согласуется с достигаемыми результатами.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ИСПОЛНИТЕЛЬСКОЕ ИСКУССТВО

В. Рабей

Гидон Кремер

Содержание