Выпуск № 9 (454) | 1976 - страница 56

поддаться непосредственному впечатлению ошеломляющей виртуозности. Но это — исключение, подтверждающее правило. Не изменяет ли себе артист, включая такого рода сочинения в свой репертуар? Думается, что для инструменталиста столь высокого класса стремление проявить себя в сфере «чистой» скрипичной виртуозности так же естественно, как заложенное в каждом здоровом существе стремление к физической активности, к преодолению препятствий. Цельность художнического облика Кремера, каким он нам представляется, не претерпевает от этого ни малейшего ущерба. Интерес к виртуозным сочинениям нисколько не противоречит понятию стилистической широты при условии, что этот интерес находится где-то на периферии творческих устремлений артиста. Характерно, что на Конкурсе имени Паганини, обязательная программа которого была направлена в первую очередь на выявление виртуозных качеств, Кремер, по отзывам прессы, произвел наибольшее впечатление исполнением сонаты Корелли и «Поэмы» Шоссона.

Итак, мы незаметно подошли к проблеме репертуара, служащего самым точным показателем того, «чем дышит» музыкант-исполнитель, куда направлены его творческие искания. Программы концертов Кремера таковы, что по ним невозможно скользнуть равнодушным взглядом. То, что артист любит отыскивать и выносить на эстраду мало знакомые или совершенно неизвестные публике произведения, — бесспорно, его индивидуальная черта, пусть не исключительная, но, пожалуй, выраженная определеннее, чем у кого-либо другого. Эта черта как нельзя более пришлась ко времени. Среди молодых концертирующих скрипачей Кремер может по праву считаться наиболее последовательным выразителем тенденции коренного обновления концертного репертуара. Корни названной тенденции (очевидной для каждого, кто посещает концерты скрипачей или хотя бы следит за афишами) лежат не в простой потребности «освежить» репертуар, разгрузить его за счет приевшихся бравурных и салонно-сентиментальных пьес. Налицо неудовлетворенность до известной степени ограниченным, обособленным в своей «специфике» характером сольного скрипичного исполнительства и соответственно — стремление преодолеть эту специфику, поставить богатейшие выразительные ресурсы инструмента на службу музыке в самом глубоком и всеохватном значении слова, насытить свой репертуар высокохудожественным музыкальным материалом ⁷.

Программы концертов Гидона Кремера заинтересовывают не только новизной, но и тем, как расположены и соотнесены в них произведения различных эпох и стилей, «знакомые» и «незнакомые» названия. Артист решительно порывает с шаблоном «складненьких» концертных программ, в которых заботливо предусмотрено все: и дань уважения классике, и премьера нового сочинения (не отставай от жизни!), и эффектный, бьющий без промаха заключительный номер... Кремер руководствуется, как правило, соображениями совсем иного порядка, немало не заботясь о том, чтобы угодить публике. Возьмем для примера одну из программ, исполненных в Большом зале консервато-

_________

⁷ Этим, в частности, вызвано широкое внедрение в программы сольных концертов скрипачей камерной литературы (дуэтов для скрипки и рояля, произведений старинных и современных композиторов для скрипки solo).

рии (а до того — во время гастрольных поездок в ГДР, Западный Берлин, ЧССР и Болгарию): Стравинский — Элегия для скрипки solo; Прокофьев — Первая соната; Шуберт — Интродукция и тема с вариациями; Бах — Третья партита для скрипки solo.

Итак, музыка XX столетия отнесена в первое отделение, музыка более отдаленных эпох — во второе. Программа, вразрез с общепринятой традицией, заканчивается Е-dur’ной партитой Баха (если бы еще Чаконой!) — циклом, не имеющим, по сути дела, ясно выраженного финала. Попытаемся вникнуть в замысел артиста. Главный и, по-видимому, решающий мотив такого построения состоит в том, чтобы дать аудитории наибольшую интеллектуальную и эмоциональную нагрузку в первом отделении (сосредоточенно-сумрачная Элегия и соната Прокофьева — большое героико-эпическое полотно). Во втором отделении звучит музыка, более легкая для восприятия: романтический, чуть наивный Шуберт и Бах, представленный самой танцевальной из своих скрипичных партит (к тому же хорошо знакомой слушателям). Программа начинается и завершается пьесами для скрипки solo, что придает ей композиционную стройность.

В другой программе та же Третья партита поставлена первым номером. За ней следуют две камерные сонаты: Регера и (через антракт) Бартока. В заключение — «Шесть мелодий» американца Дж. Кейджа. Снова подчеркнутый отказ от пышных, эффектных концовок. Однако на сей раз композиторы XX века перенесены во второе отделение; исполнитель придерживается принципа исторической последовательности и постепенного усложнения музыкального языка. Скорее всего это объясняется наличием в программе двух сонат, значительных по масштабу и содержанию; хотя и разделенные антрактом, они все же в каком-то смысле сопоставлены друг с другом. Вся программа, в отличие от предыдущей, не «делится» надвое, а образует как бы четырехчастный цикл с кульминацией в третьей части (соната Бартока) ⁸.

Строжайшая внутренняя логика программы как целого, обладающего четкой драматургической линией, в принципе исключает замены и перестановки в пределах одного и того же вечера; они здесь допустимы не более, чем перестановки сцен в театральном действии. После этого не покажется странным, что Кремер, лауреат четырех конкурсов, испытанный турнирный боец, по собственному признанию чувствовал себя в известной мере стесненным рамками регламентированных конкурсных программ ⁹ и, добавим от себя, — конкурсными условиями, с их требованиями формальной безупречности, обязательной масштабности и «броскости» исполнения, недопустимости каких-либо заметных отклонений от «средней нормы» (в отношении темпов и трактовки). Нельзя вместе с тем не признать, что самоограничение во время выступлений на конкурсах сыграло и некоторую положительную роль в плане тренировки мастерства, воспитания исполнительского профессионализма в наиболее высоком значении этого слова — свободой лучше всего пользуется тот, кто умеет подчиняться!

Обновление репертуара, осуществляемое по всем историко-стилистическим линиям (старинная музыка, классика XIX и XX веков, современная советская и зарубежная музыка), всегда сопряжено с известной долей риска. Оправдает ли себя в каждом отдельном случае выбор произведения, незнакомого публике? В отношении новых (то есть еще не звучавших) произведений такого рода риск неизбежен и полностью обоснован; исполнитель, выносящий только «апробированные» опусы, тем самым ставит себя вне «хода жизни» музыкального искусства своего времени. Возрождение забытых или редко играемых произведений также не гарантировано от издержек и просчетов, но они окупаются радостью узнавания подлинных шедевров (например, Седьмой сонаты Регера) или по крайней мере ценностью обогащающей музыкальной информации. Надо сказать, что в своих репертуарных поисках Кремер сочетает неуемную пытливость и смелость с большой взыскательностью и тактом; все, что выносится им на эстраду в рамках объявленной концертной программы, достойно этого, хотя, разумеется, не все в равной степени. Тем более удивляет не всегда безукоризненный выбор «бисовых» номеров. В каком бы отличном виде ни были преподнесены такие сочинения, как «Поэма» Фибиха или крейслеровская обработка русской песни «Эй, ухнем!», — ощущение их необязательности остается в силе. Но будем справедливы к артисту: обращение к подобным пьесам вызвано, видимо, потребностью хотя бы изредка спуститься с интеллектуальных высот на «грешную землю». Когда Кремер играет Пятый венгерский танец Брамса или Liebeslied и Marche miniature viennoise Крейслера — играет с великолепным вкусом, остро и увлекательно, — то за этим чувствуется скрытый, исполненный задора и лукавства подтекст: не думайте, что такая музыка не моя сфера!

Мы уже говорили о том, что Кремеру особенно близко творчество композиторов XX столетия. Вряд ли есть необходимость перечислять, как у нас подчас принято в таких случаях, все когда-либо исполненные им произведения советских и зарубежных авторов (разумеется, особо выделяя «премьеры»). Прежде всего такого рода «послужной список» у Кремера занял бы полстраницы, а главное — отношение артиста к современной музыке характеризуется, на наш взгляд, отнюдь не количественными показателями, а совсем другим — необычайной органичностью в ощущении и передаче духовного и эмоционального содержания этой му-

_________

⁸ Мы привели здесь наиболее характерные образцы программ, но их построение, разумеется, в каждом отдельном случае может быть обусловлено различными мотивами, учитывающими разнообразные формы творческой практики скрипача-солиста (программы концертов с оркестром, тематические программы, выступления в камерном ансамбле...), а также обстоятельства времени, места, состава аудитории и т. п.

⁹ Более других отвечала его склонностям обширная и разнообразная программа конкурса в Монреале, включавшая одну из сольных сонат Баха (по выбору участника), один из концертов Моцарта, одну из двух сонат Бетховена и Бартока, произведения советского и канадского композиторов.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание