окрашенность. Она сказывается в особом интересе к народной песне, характерном типе мелодики, плагальных оборотах, подголосочном складе фактуры, в обращении к эпико-героическим образам, во всем строе его музыки, по-русски неброском, чуть затаенном, лирическом. «Народность для него не извне применяемая мера, — писал о нем С. Аксюк, — она составила суть его музыки. Гражданские темы питала его внутренняя заинтересованность, потребность высказаться» ².

Масштабную «Фугу-фантазию», примечательную по-рахманиновски насыщенной фактурой, сыграл сын композитора — Виктор Бунин, которому она посвящена. Некоторые издержки интерпретации вызваны, видимо, вполне понятным волнением пианиста.

Вокальная музыка В. Бунина была представлена двумя обработками народных песен («Ой, да куда, мой милый, отъезжаешь?», «Ой, да не кукуй, кукушечка...») и двумя оригинальными сочинениями («Невидимка», «Грустны мои песни...» на стихи Н. Коваленко). Обработки порадовали высоким вкусом, чувством художественной меры; это как бы заново созданная музыка, в которой народная мелодия органично включена в один из голосов многослойной полифонической фактуры. Отлично исполненные молодой певицей Е. Кардовской, они стали едва ли не лучшими номерами этой части вечера. Что касается песен-романсов на стихи Н. Коваленко, думается, что в обширном творческом наследии В. Бунина можно было найти более интересные образцы вокальной лирики.

Мир искренних глубоких чувств художника открылся в прозвучавшем Andante из Скрипичного концерта (1952) — лирическом центре цикла. Обе темы части близки интонационно и эмоционально. С партией солиста в Andante не всюду безупречно справился скрипач В. Гвоздецкий, порой грешивший неточностью интонации. Пианистка Н. Бурмейстер проявила себя в этом дуэте чуткой ансамблисткой.

Интересен Фортепианный концерт В. Бунина (1965). Одночастная композиция складывается из ряда эпизодов, спаянных принципом монотематизма. Широта и горделивая решимость нескольких аккордов главной темы во многом определяют характер сочинения. В центре его — вслед за каденцией — идут два эпизода, также основанные на интонациях главной темы, но вносящие значительный контраст в общую эпико-героическую атмосферу. Особенно выделяется второй эпизод, в чем-то напоминающий «ярмарочные» страницы Стравинского. Из остинатных «гармошечных переборов», взлетающих пассажей и веселой песни-частушки вырастает картина народного гулянья, нарисованная сочными красками с изрядной долей юмора. В репризе «подтверждаются» основные образы концерта.

Сочинение (в переложении для двух фортепиано) было с подлинной виртуозностью и увлечением сыграно сыновьями композитора — Владимиром и Виктором.

Н. Толстых

*

...Г. Шантыря и Е. Доги

Как известно, творческие встречи композиторов со слушателями, организуемые Всесоюзным бюро пропаганды советской музыки на эстраде московских филармонических концертных залов, стали доброй традицией. Обычно мы встречаемся с двумя авторами, объединяемыми под одной «афишной крышей», пишущими в близких жанрах, чаще всего камерных. В этом случае даже резкое различие творческих почерков зачастую служит еще более рельефным выявлением каждой художественной индивидуальности. На сей раз в строгом и уютном Октябрьском зале Дома союзов в одном концерте встретились московский композитор Григорий Шантырь и молдавский — Евгений Дога. Сразу же скажем, что это объединение показалось мало органичным: представленные ими сочинения созданы в диаметрально противоположных жанрах, и подобный контраст в итоге не явился целесообразным.

С. Яковенко в сопровождении Н. Натаровой (фортепиано) исполнил вокальный цикл Шантыря «XX век» на стихи Р. Гамзатова. Этим произведением открылось отделение, посвященное московскому мастеру, составленное, кстати сказать, продуманно и интересно: два сочинения последних лет (названный цикл и Сюита для фортепиано) и два уже достаточно известных — Маленькая сюита на стихи С. Маршака и Фортепианная соната.

В «XX веке», пожалуй, сфокусировались наиболее характерные черты, присущие камерно-вокальной музыке Шантыря. Выбор выразительных средств, композиционная структура цикла, взаимосвязь голоса и инструмента — все это в чутком соподчинении с поэтическим текстом служит выявлению внутренней драматургии. Стихи Гамзатова, — истинно публицистичные, пронизанные добрыми и тревожными раздумьями о судьбах людей, — словно подсказали композитору концентрированно-действенные интонационные образы: мы слышим напряженный пульс в остинатном аккомпанементе «Зависти», страстный призыв-обращение в «Помогите!», лирическую исповедь в «Шаре земном». Удачно найдены контрастные сопоставления: вслед за короткой песней-диалогом «Скажи мне, что в мире презренней всего?» следует гневное, ритмически-жесткое «Проклятье». Эпическим завершением цикла звучит финал — «Мир кажется мне книгой бесконечной».

В музыкальном языке «XX века» нет ничего необычного или нарочито усложненного. Все достаточно ясно и лаконично, вокальная партия очень выразительна и гибка (особо отметим бережное к авторскому замыслу исполнение С. Яковенко). Отрадно появление сочинения по-настоящему гражданского звучания.

Соната для фортепиано уже имеет исполнительские традиции. Ее часто играет М. Воскресенский. На этот раз она прозвучала в уверенной интерпретации Елены Штерн. Образы старинных русских городов Владимира и Суздаля (такая программная расшифровка дана самим автором) нашли свое отражение в имитациях колокольных звонов, то мощных и величественных, то

_________

² С. Аксюк. Памяти Владимира Бунина. В сб.: «Владимир Васильевич Бунин». М., 1974, с. 60.

светлых, прозрачных, и в пейзажных зарисовках русской природы. Наиболее интересными показались вторая и третья части, идущие attacca. Декламационно-повествовательная лирика, с ее красочным тембровым разнообразием (насыщенность гармонически густой басовой фактуры и легкая кружевная вязь в верхнем регистре), органично переходит в энергичную импульсивную тему финала. В нем главенствует упругая ритмика, ясно слышимая «колокольность», а мягкий, «акварельный», чуть напоминающий пастуший наигрыш, заключительный эпизод естественно завершает весь сонатный цикл.

Ярким контрастом ему прозвучала Маленькая сюита — пять веселых романсов на стихи С. Маршака. Написанная с юмором и изобретательностью, живо и даже несколько театрализованно исполненная певцом Юрием Ельниковым (партия фортепиано — Е. Штерн), она предстала цепью острохарактерных сатирических зарисовок и вызвала то, что принято называть оживлением в зале.

Завершил программу первого отделения сам автор, исполнивший Фортепианную сюиту из готовящейся к постановке комической оперы «Пиквикский клуб». Четыре части сюиты смонтированы так, чтобы слушатель мог получить полное представление об основных музыкальных линиях спектакля. Здесь и «Путешествие по старой доброй Англии», и «Марш правосудия», рисующий незабвенных Додсона и Фогга, и другие части, содержащие по-диккенсовски меткие, образные музыкальные характеристики. Думается, что данный опус вполне имеет право на самостоятельное существование, он изобразителен, но отнюдь не иллюстративен. Однако сокращение некоторых длиннот, особенно в первой части, быть может, пошло бы на пользу сочинению.

Говоря в целом о музыке Шантыря, прозвучавшей в концерте, хочется отметить точность авторских намерений, которые — что немаловажно — легко «прочитываются» во всех произведениях.

Имя Евгения Доги популярно не только в Молдавии, но и за ее пределами. Композитор работает в самых разнообразных жанрах: им созданы ряд вокально-симфонических и камерно-инструментальных сочинений, музыка к кинофильмам и театральным постановкам, балет, многочисленные песни. Пожалуй, известность пришла к Доге именно благодаря его песням, лучшие из которых мелодичны, распевны, интонационно связаны с родным фольклором.

Программа рецензируемого концерта предполагала знакомство с вокальными дуэтами, романсами, Фортепианным сонетом и песнями молдавского автора. И камерность зала, и серьезность музыки, звучавшей в первом отделении, и вообще вся уже сложившаяся традиция подобных вечеров никак не предполагали того специфически эстрадного представления, которое неожиданно довелось услышать. Романсов не было, Фортепианный сонет оказался небольшой и, на наш взгляд, довольно заурядной пьесой. К тому же крайне досадно, что в концерте не смогла принять участие (по болезни) известная наша артистка Мария Биешу. Несомненно, ее выступление дало бы возможность познакомиться с различными гранями творчества Доги.

На сцене сразу же установили мощный микрофон, рассчитанный скорее на Дворец спорта, нежели на Октябрьский зал. И обладатель звучного баритона Владислав Коннов спел несколько эстрадных песен, о достоинствах которых судить весьма затруднительно из-за невероятной громкости исполнения: ведь они предназначены широкой (а вовсе не камерной) аудитории и предполагают специфическую броскость оркестрового сопровождения (а не более чем скромный, лишенный «аранжировочного оперения», авторский аккомпанемент на рояле). В результате композитор был поставлен в очень неловкое положение, в чем следует упрекнуть, видимо, прежде всего организаторов вечера. Послушать сочинения Доги было бы, несомненно, интересно, но в другом концерте, в другом жанровом сочетании. Правда, в этом концерте были и свои удачи: колоритной и изящной оказалась песня «Веселая свадьба», исполненная обаятельной певицей Надеждой Чепрагой (она же и автор текста); с удовольствием вспомнилась самая популярная песня Доги — «О моем городе» (слова Г. Водэ), прозвучавшая, к сожалению, не в «живом» исполнении, а в фонограмме показанного короткометражного фильма. Но все же акцент был сделан на чисто эстрадных опусах. На наш взгляд, следовало тщательней продумать программу.

Это тем более обидно, что редакция «Советской музыки» уже поднимала данную проблему. Теперь, когда у Всесоюзного бюро пропаганды советской музыки накоплен достаточный опыт в проведении авторских концертов, когда эти вечера собирают аудиторию, имеют определенный общественный резонанс, хочется, чтобы они всегда проходили на высоком художественном уровне, без издержек и просчетов.

Евг. Баранкин