Выпуск № 9 (454) | 1976 - страница 37

...встречая Самюэля Барбера в московском аэропорту (вместе с И. Мартыновым).

...С Гербертом Караяном после исполнения Десятой симфонии в Большом зале консерватории

ставшая исторической и для музыкальной культуры в нашей стране. В тот день на торжественном концерте в оперном театре в честь прибывшей в Будапешт советской делегации национальный Филармонический оркестр впервые исполнил Ленинградскую симфонию Шостаковича.

Однако весть о ней дошла до нас раньше. И это дает хороший пример того, как в определенных исторических условиях может стать политическим фактором и антифашистской силой одна только весть о музыкальном произведении. Среди культурных новостей, опубликованных 11 сентября 1942 года в газете венгерской социал-демократической партии «Непсава», появилось следующее сообщение: «Нью-Йоркский симфонический оркестр под управлением Тосканини исполнил "Военную" симфонию 36-летнего русского композитора Шостаковича. Он писал свое сочинение в блокадном Ленинграде. Его партитуру, сфотографированную на узкую пленку, доставили в Нью-Йорк самолетом...»

Из этого сообщения венгерские трудящиеся узнали, что Ленинград живет, что в героическом городе идет творческая работа, а также и то, что между СССР и его союзниками по антигитлеровской коалиции действует воздушное сообщение. Глупая фашистская цензура не заметила, какую актуальную политическую информацию пропустила она под видом культурной новости! А ведь эта самая цензура была настороже всякий раз, когда левая пресса хотела вообщить правду о войне или внутреннем положении Венгрии.

Но как же могла дойти эта весть в 1942 году до Венгрии? Секрет раскрыл один из старейших наших коммунистов, бывший председатель Отечественного народного фронта Дюла Каллаи. Находясь фактически на нелегальном положении, он также работал во время войны в «Непсаве». От него я узнал, что в одной абсолютно звуконепроницаемой комнате редакции днем и ночью слушали тогда журналисты передачи московского радио и записывали. Так, в самые суровые годы Седьмая симфония Шостаковича принесла венгерским рабочим, всем прогрессивно мыслящим людям утешение, вселила надежду на близкое освобождение.

*

Шандор Соколаи

С искусством Шостаковича я познакомился двадцать пять лет назад, еще будучи студентом консерватории. Тогда я впервые услышал прозвучавшую в Венгрии ораторию «Песнь о лесах».

В 1957 году на Всемирном фестивале молодежи и студентов в Москве моя Соната для скрипки была награждена первой премией. Председателем международного жюри был Шостакович. Вместе со скрипачом Андрашем Шимором мы, счастливые, принимали поздравления Маэстро. Шостакович шутя сказал Шимору: «С какой любовью Вы обнимаете этого молодого композитора, а ведь он заставил Вас изрядно попотеть с этой массой головоломных технических приемов». Встреча длилась несколько мгновений, но начинающий автор может жить этим долгие годы. Два дня спустя на московском радио он уже узнал меня. Я очень волновался, ибо через несколько минут должен был записывать свое фортепианное сочинение. «Играйте так, будто Вы у себя дома, и если все же ошибетесь, то впишите неверный звук в ноты, считайте его окончательным, как новый вариант сочинения», — сказал он с улыбкой, и тем снял мое волнение, пусть на короткое время, но в решительный момент. Он поинтересовался также, учился ли я у Кодая, кто были мои педагоги, какой самый последний мой опус. Я ответил, что у меня еще нет «прошлого», недавно я написал дипломную работу — Скрипичный концерт. «Если Вы так любите скрипку, напишите когда-нибудь двойной концерт», — сказал Шостакович, и его совет до сих пор остается моим сокровенным желанием...

С волнением я слушал Первый скрипичный концерт Шостаковича в Будапеште в 1958 году. Сочинение захватило меня масштабностью симфонического развития и яркой концертностью.

Несколько позднее я познакомился с симфониями, прежде всего «военными» — Седьмой и Восьмой, потом — Девятой, светлой, камерной, увлекающей тонкой оркестровкой; анализировал струнные квартеты. Незабываемое впечатление — от Фортепианного квинтета, который я услышал на одном из фестивалей во Франции, близ Тура. Фортепианную партию блестяще сыграл Святослав Рихтер. Наконец — будапештская премьера «Катерины Измайловой», — то, что я хотел бы поставить на первое место. Потрясают чувство трагедии и глубочайшая связь этой музыки с традициями русской классики...

*

Тибор Шараи

Так случилось, что я много раз прощался с Шостаковичем. Наше знакомство состоялось в Праге. Композитор подошел ко мне в вестибюле гостиницы и спросил, не знаю ли я дорогу к концертному залу, так как он хотел бы пойти туда пешком. Мы отправились вместе. Конечно, я был очень горд: ведь до сих пор знал его лишь по фотографиям. Дойдя до концертного зала, он поблагодарил меня за помощь и попрощался. Я отклонил прощание, сказав, что надеюсь еще не раз с ним встретиться. «Ничего, — ответил он, — мы уже прошли дорогу от гостиницы до концеотного зала, эти четверть часа все равно никогда не вернутся, и поэтому прощание законно»...

Сегодня, когда я слушаю музыку Шостаковича, я вспоминаю свои, кажущиеся внешними, впечатления от наших первых встреч и невольно нахожу в них отраженные черточки и штрихи его человеческого характера.

Шостаковича волновали прежде всего кардинальные вопросы — судьба его народа, Родины, коммунистическое будущее. Разве что-нибудь другое могло побудить к тому беспримерному подвигу, каким явилось сочинение Ленинградской симфонии в городе, выстоявшем в смертельной схватке с врагом?.. Однажды компози-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

...встречая Самюэля Барбера в московском аэропорту (вместе с И. Мартыновым).

...С Гербертом Караяном после исполнения Десятой симфонии в Большом зале консерватории

*

Шандор Соколаи

*

Тибор Шараи

Содержание