Выпуск № 1 (446) | 1976 - страница 32

Сусанина. Тем неожиданней был огромный успех Нестеренко в «Руслане и Людмиле», ознаменовавший собой на сегодняшний день вершину творческих достижений артиста. Руслан — Нестеренко предстал перед зрителем не статичным былинным героем, а живым человеком, полным сил, мужающим в борьбе. После Нестеренко уже трудно представить себе Руслана степенным бородатым витязем. В его герое жизнь бьет ключом. Это ощущаешь, даже когда певец молчит. Так происходит, например, в течение почти всего первого акта. Но сияющее, полное неподдельного искреннего счастья лицо Руслана передает звучащий внутри него гимн любви, соответственно характеру образа. Более юным становится тембр голоса, более плавной линия звуковедения: сама музыка Глинки требует такого виолончельного звука. Общеизвестно, насколько трудна для исполнения партия Руслана. В пении Нестеренко трудностей не замечаешь.

В работе над этим образом певец впервые встретился с выдающимся советским режиссером Б. Покровским, который нашел в молодом исполнителе подлинного единомышленника. Их союз во многом и определил большой художественный успех новой постановки «Руслана».

Сразу же после «Руслана» Нестеренко был захвачен идеей воплощения образа князя Игоря. Эту партию, в отличие от предыдущей, редко поют басы. Однако Нестеренко прельщало не столько преодоление технических трудностей, сколько возможность прочесть образ по-новому. С присущей ему настойчивостью и скрупулезностью он взялся за изучение рукописей и материалов по истории создания оперы. Для того, чтобы полностью обрести уверенность в правоте своей трактовки, он ездил в Ленинград, где знакомился с пометками Римского-Корсакова в партитуре. И на сей раз актерское видение образа совпало с режиссерским (оно вновь принадлежало Б. Покровскому) — в основе его лежит раскаяние Игоря, осознание им своей вины перед Родиной, перед народом, стремление выполнить свой патриотический долг. В соответствии с этим, например, певец в знаменитой арии на словах «О дайте, дайте мне свободу!» не замедляет темпа, как делается обычно по традиции. У него это стон боли и страдания. Необычно звучит и обращение к Ярославне: «Ты одна, голубка-лада...» — как последняя надежда, как горячая мольба понять, поверить, простить...

И еще один штрих. В финале арии на словах «...сознанье бессилья моего», заключительное си-бемоль (которое певцы обычно стараются протянуть) Нестеренко берет коротко (как написано у композитора), резко обрывая фразу: она звучит как горестный вздох...

Нелегким был путь певца в создании образа Бориса Годунова. Нестеренко начал готовить партию Бориса еще в Кировском театре, потом иногда пел ее на гастролях и наконец принял участие в спектакле Большого театра. Но и после московского дебюта работа над образом не закончилась: от спектакля к спек-

Борис Годунов

таклю артист ищет новые краски. Верный своим творческим принципам, он приступил к этой работе, подробно изучив партитуру Мусоргского, а также оркестровые редакции Римского-Корсакова и Шостаковича. В роли Бориса как нельзя больше проявляется свойственный певцу отказ от излишней аффектации и мелодраматического нажима; сценический рисунок очень строг, никаких внешних эффектов, все сосредоточено на глубоком раскрытии внутренней трагедии «преступного царя». Борис у Нестеренко величав и благороден, печется о благе государства, стремится к примирению с народом, но не находит к нему пути.

Вместе с тем такой Борис Годунов не всегда удачно вписывается в нынешний спектакль Большого театра: постановка 1948 года требует от актера более густых красок. Пастельные тона, тонкие нюансы исполнения теряются на фоне внешнего великолепия. Для полноценного восприятия образа, создаваемого Нестеренко, приходится в какой-то мере абстрагироваться от действия в целом, что, безусловно, снижает общее впечатление. Вместе с тем именно эта работа Нестеренко еще раз напоминает о том, что театру давно уже пора подумать о новой постановке «Бориса Годунова». За нее давно ратует Б. Покровский. О ней мечтает и Е. Нестеренко. Не будет слишком большой смелостью предсказать, что творческое содружество этих двух художников в такой работе может дать прекрасные результаты.

Летом 1974 года на традиционном фестивале в Будапеште Нестеренко выступил в заглавной партии оперы А. Бойто «Мефистофель», поставленной итальянским дирижером Л. Гарделли и венгерским режиссером Ш. Андрашем. Партнерами советского певца в партиях Маргариты и Фауста были известные итальянские певцы Мария Кьяра и Микеле Молезе. Эта опера не часто появляется в репертуаре театров по причине больших вокальных и сценических трудностей, стоящих перед исполнителем партии Мефистофеля. Поэтому ее постановки обычно бывали связаны с появлением на мировой оперной сцене выдающегося баса. Выступление Нестеренко имело огромный успех у публики. (Москвичи могут судить об этой новой работе певца лишь по фрагментам, исполненным им в концерте в минувшем сезоне. А жаль. Неплохо было бы, имея такого исполнителя центральной партии, как Нестеренко, подумать о концертном исполнении всей оперы.) Единодушно восторженную оценку дали и рецензенты. Обращает на себя внимание неоднократно встречающаяся в рецензиях параллель Нестеренко — Шаляпин. «Силой своего голоса, великолепными красками звучания, воплощением своей роли он напоминает нам гения, чье имя было Шаляпин» («Ешти Хирлан»). «Пел он великолепно, его голос тембром похож на шаляпинский» («Непсабадшаг»). «Его льющийся голос, выдающиеся актерские способности, а также великолепная техника пения напоминают Шаляпина» («Пешти мюшор»). На первый взгляд подобное сравнение удивляет: между голосами Нестеренко и Шаляпина нет, казалось бы, ни тембрального, ни фактурного сходства. И все-таки такая аналогия мне кажется вполне правомерной. Дело здесь не во внешней схожести, а в общности основ творчества. Не обладая, подобно Шаляпину, голосовой мощью, которой обладали, скажем, В. Петров или М. Михайлов, Нестеренко умеет создавать ощущение необычайно сильной звуковой волны, умеет менять тембровую окраску в соответствии с характером исполняемого. Кроме того, он один из тех немногих певцов, кто развивает шаляпинскую традицию пластической характеристики своих героев. Почти каждый созданный им образ наделен своей особой рельефной пла-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Борис Годунов

Содержание