Выпуск № 9 (442) | 1975 - страница 15

Наибольший интерес вызвали симфонические концерты пленума, особенно те сочинения, в которых слушатель вовлекается в процесс размышлений, раздумий автора. Такое качество отличает, например, Вторую симфонию Н. Пузея. Как всегда, в музыке этого композитора запечатлен характер неброский, сдержанный, глубокий. Каждое его произведение, программное или непрограммное, во многом автобиографично, ибо разнообразные чувства, выраженные в нем, словно пропущены автором сквозь призму собственного жизненного опыта, часто — опыта его военной юности. И в шестичастной лирической симфонии-сюите (таково жанровое обозначение Второй симфонии) ясно ощутима тема воспоминаний; в драматургии ее встречаются интонационно-образные арки, «обратные связи», что в значительной мере способствует цельности всего цикла.

Эпиграфом к каждой части служат строки, взятые из стихотворений В. Тушновой и способствующие направленности слушательского восприятия. Светло-раздумчивый тон музыки в целом во многом предопределен тембром струнных, которым поручена основная нить развития (только один раз они уступают главенство роялю и еще раз — трагическому монологу тромбонов). Постепенное включение инструментов в музыкальную ткань сочинения становится тут драматургическим принципом, который сохраняется на протяжении всего цикла, но используется достаточно гибко и разносторонне (так, например, во второй части диалог тембровых групп рисует образ совершенно иного характера, чем в первой, — проясненный, юношеский, вальсовый).

Другим значительным произведением пленума стала Симфония Е. Щекалева, окончившего консерваторию в 1974 году (класс Н. Пузея). Это дипломная работа молодого автора. С первого же зачина трубы музыка — озорная, «заводная», по-молодому безоглядная. Вот к трубе присоединились ударные — лихой наигрыш живо напомнил виртуозные узоры деревянных ложек в народном ансамбле.

Но не спешите предвосхищать события. Нарядные и вроде бы знакомые плясовые напевы настроили слушателя на лукавую легкость, и не сразу заметил он, как выстроились ладно и уверенно образы крупные, размашистые, эпические, заставили задуматься...

Язык симфонии колоритен, как хохломская роспись, а свежесть его во многом определяется живым отношением Щекалева к форме: каждой части присущ свой драматургический стержень, свой эмоционально-смысловой настрой. Но везде присутствует так или иначе выраженная скерцозность. Замысел симфонии в целом выявляется через песенно-танцевальную характерность со свободно-вариантными преобразованиями материала.

В том же концерте прозвучала еще одна дипломная работа, созданная годом раньше и основанная на ином жизненном и звуковом материале. «Драматическая фреска» А. Нименского (он окончил консерваторию в 1973 году по классу В. Бибергана) навеяна романтикой морских путешествий. Источник мысли здесь, отправная точка напряженнейшего кульминационного восхождения — морской сигнал бедствия SOS.

Кто из мальчишек не грезил морскими подвигами? Недаром в таком сухопутном и тыловом (а подвиги-то больше всего ассоциируются с войной) Свердловске уже много лет увлекательной жизнью живет морской клуб «Каравелла», а книгами создателя и руководителя его, В. Крапивина, зачитывается уже третье поколение ребят и у нас, и за рубежом.

В «Драматической фреске» Нименского ощущается это юношески обостренное чувство сопричастности к тревогам сегодняшнего мира, выраженное открыто, с оттенком «романтического неравнодушия» (да, это произведение я восприняла как романтическое). Автор вообще очень быстро вырастает в серьезного и интересного композитора, выходящего на рубежи большой социальной темы.

Попутно хочу заметить следующее. В последнее время, и не только в Свердловске, неоднократно приходилось сталкиваться с тем, что в дискуссиях о произведениях молодых говорят как бы между прочим, не считая их до поры до времени достойными серьезного обсуждения. Больше того, мои отнюдь не воображаемые оппоненты считают, что музыку студентов (речь идет в основном о старшекурсниках) непедагогично обсуждать наравне с членами творческой организации. Названные сочинения Щекалева и Нименского отнюдь не нуждались в какой-то снисходительности, скидка на возраст авторов была бы излишней, а принадлежность молодости — только их явное достоинство...

Уральский пленум, как в сущности и другие творческие смотры, невольно побуждает вновь задуматься над проблемой «композитор — слушатель — время». Мне вспомнились, в частности, сказанные несколько лет тому назад В. Гаврилиным слова, очень нужные и точные: «Своей музыкой мы должны расплачиваться с беспрецедентной по величине и составу аудиторией, каждая часть которой сплошь состоит из живых людей, мимо которых нельзя пройти. И мы обязаны работать на них, как они работают на нас. Я глубоко верю в их художественную интуицию, в то, что вся-

кое явление, независимо от его сложности, оценивается ими по достоинству» ².

Сегодняшняя аудитория наших авторов — это прежде всего многомиллионный отряд рабочих-уральцев, возводящих современные гиганты промышленности, создающих уникальную продукцию. Еще до войны академик В. Ферсман писал о том, что на Урале особые условия, особые традиции, и здесь бы надо не просто открывать филиал АН СССР, а создавать свой центр науки и техники. Сейчас эта задача по сути решена. В нашем краю работают ученые с мировыми именами. Высокую репутацию в стране завоевала также художественная культура Урала.

Как же отражается в композиторском творчестве жизнь родного края, деяния его тружеников, рабочий ритм крупнейшего индустриального города страны — Свердловска?

В прошлом году Свердловск отметил свой 250-летний юбилей, и многие крупные работы, естественно, были приурочены к этому событию. «"Мой город — сын России" — шесть посвящений для баритона и симфонического оркестра» — так озаглавила свой цикл К. Кацман (текст В. Лившица). Писать сочинения «на случай», даже если это юбилей любимого города (а у К. Кацман это давняя, искренняя любовь), — задача не легкая. Решить ее помог точный выбор жанра. Композитор оригинально претворила в сочинении бытующие интонации городского фольклора, массовых песен, танцевальные и маршевые ритмы.

Следует подчеркнуть, что опора на массовые жанры вообще характерна для индивидуальности автора, для ее типа мышления. Доказательство тому — опера «Рыцарская баллада», с успехом идущая на сцене Пермского оперного театра (к сожалению, не показанная участникам пленума), мемориал-сюита «Помни павших», прозвучавшая в камерном концерте ³.

И в творческой биографии Кацман, и в числе масштабных произведений Урала цикл «Мой город — сын России» занимает важное место.

Четко, броско, плакатным мазком прочерчены основные контуры «посвящений». Судьба, биография и портрет города даны через цепочку конкретных образов: вот наша гордость — Уралмаш; далее напоминание о революционных традициях (вспомним хотя бы имя автора русского текста «Интернационала» Г. Коца, который провел на Урале последние годы своей жизни); память о воинах-уральцах (с удачными интонационными обобщениями-реминисценциями песен военных лет); взгляд в завтрашний день («Будем в будущее верить»).

Безукоризненным, однако, произведение не назовешь: иногда плакатность решения граничит с плоскостным изображением, порой «формула» поэтического текста, в целом добротного, грешит прямолинейностью. Все же, думается, сочинение по праву займет свое место в репертуаре исполнителей.

Еще одно произведение из числа юбилейных — симфоническая поэма Г. Топоркова «Думы об Урале». Автор пяти симфоний, самый последовательный (среди местных композиторов) приверженец этого жанра, он известен и своим ярким талантом, и мастерством. Они-то и побуждают оценивать каждый новый опус Топоркова с высокой требовательностью.

В «Думах об Урале», по общему мнению, композитор нашел форму, адекватную замыслу. Произведение дважды прозвучало в Свердловске, а затем в Горьком (на прошлогоднем пленуме СК РСФСР) и уже достаточно знакомо широкой аудитории. Однако автору, к сожалению, не удалось избежать серьезных просчетов в драматургии. В отдельных эпизодах поэмы ощущаются вялость, порой чрезмерное увлечение монументальными образами, что приводит к некоторой монотонности развития, — все это естественно снижает интенсивность восприятия партитуры в целом.

Совершенно иное произведение, тоже посвященное уральской истории, — оратория М. Кесаревой «Светлое озеро» по мотивам повестей и рассказов Д. Мамина-Сибиряка («Летные», «Говорок», «Светлое озеро» и другие). Как известно, индивидуальность Кесаревой отличается особой чуткостью к уральскому фольклору, особо самобытной работой над его претворением.

Литературной основой одной из частей новой оратории стала «Острожная песня», услышанная в народе и записанная Маминым-Сибиряком. Автор либретто, народная поэтесса Г. Колотушкина, отталкиваясь от нее, написала текст произведения, сохраняя «лад» и дух фольклора. В соответствии с поэтическим сюжетом композитор выстраивает музыкальную драматургию.

Сольные фрагменты — самая большая удача Кесаревой, значительный шаг вперед в ее творчестве. Попутно позволю себе критическое замечание. В отдельных хоровых номерах ощущается несколько пассивное отношение автора к традиции, сводящееся порой к подражанию классикам, в частности Мусоргскому. И это тем более досадно, что, повторяю,

_________

² См.: В. Гаврилин. Слово — молодежи. «Советская музыка», 1968, № 1.

³ Подробно об этом сочинении см.: Ж. Сокольская. Победу славят уральцы. «Советская музыка», 1975, № 5.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание