Выпуск № 9 (442) | 1975 - страница 73

ностью принимает его песни, слыша в них голос своего времени, зовущий к борьбе за социализм, к миру и дружбе между народами. Голос Буша подхвачен многотысячными хорами немецкой молодежи, собирающимися в певческих клубах. Песня стала для Буша боевым оружием; песней он откликается на самые актуальные, животрепещущие события современности — в этом певец видит главную цель своего творчества. И когда у него под рукой нет текста, он пишет стихи, когда нет мелодии — сочиняет музыку. Энергия Буша поистине неистощима. Вот уже более 15 лет он записывает свой обширный репертуар на грампластинки, выходящие сериями в альбомах (их выпущено уже более 30) с документальными фотографиями, рисунками, стихами под маркой «Аврора» — в честь легендарного крейсера. С огромным подъемом исполняет Буш произведения советских композиторов — Д. Шостаковича, И. Дунаевского, А. Новикова, М. Блантера, В. Соловьева-Седого, Э. Колмановского, С. Каца. Как известно, специально к 50-летию Октября Буш выпустил два альбома записей песен, посвященных советской стране и советским людям, которые горячо любят и хорошо знают его искусство. В нашей стране всесоюзная студия грамзаписи «Мелодия» посвятила 75-летию Э. Буша пластинку, куда вошли его записи 1973 — 1974 годов, в том числе известная «Песня мира» Д. Шостаковича на стихи Е. Долматовского.

139

звучала в записи, и «а ее фоне Буш в своей оригинальной манере с большим пафосом и неописуемой энергией читал текст песни в переводе на немецкий язык. С волнением слушали все присутствующие песню «Yarama-Front», песню интернациональных бригад, сражавшихся в Испании, в которой звучит призыв: «Разве можем мы забыть страну, где мы оставили наших лучших друзей?». Как известно, Буш вместе с тысячами бойцов интернациональных бригад боролся против фашизма, выступал на фронтах со своими песнями. Одну из них — «Петер, мой товарищ» — он сочинил сам в память о друге, бойце батальона имени Димитрова, убитом в декабре 1937 года. Глубоко символичным было завершение юбилейного вечера академии известным гимном Й. Бехера и Г. Эйслэра «Спасибо вам, советские солдаты». (Из героической биографии Буша мы знаем, что он попал в лапы гестапо и по обвинению в «распространении коммунизма с помощью песен» был заточен в Моабитскую тюрьму, а затем после тяжелого ранения переведен в Бранденбургскую каторжную крепость, откуда его в 1945 году освободила Советская Армия.) «Более двух часов длилась программа концерта, в которой как бы переживалась частица звучащей истории рабочего движения. Это был настоящий праздник победителей истории». И сегодня огромное влияние оказывает искусство

Буша на молодое поколение* которое о. большой.

ФРАНЦУЗСКАЯ МУЗЫКА ВЫЖИЛА

Письмо из Парижа

Орган лиги американских композиторов журнал «Modern music» в 1944—1945 годах печатал высказьгвания известных музыкальных деятелей о развитии искусства в годы войны. Ныне мы публикуем выступление на эту тему Жоржа Орика, опубликованное в журнале «Modern music» за март-апрель 1945 года.

Могу ли я забыть те тяжкие сомнения и раздумья, которые среди горя и страданий приходили мне в голову, когда в конце августа 1940 года я возвратился в Париж. Музыка в те времена казалась такой далекой от всего, что занимало наши мысли. В период ужасной катастрофы, постигшей нашу родину, любая мысль о вещах, казавшихся раньше важными, теперь становилась невыносимо чужой. Сегодня, думается мне, нет нужды останавливаться на этом. Теперь все это понятно и объяснимо. Но тогда перед нами, музыкантами, стояли большие м трудные задачи, решение которых требовало мужества и воли. На фоне гибели всего, к чему мы были так страстно привязаны, не возникала ли острая необходимость пытаться спасти хоть чтолибо, имеющее шанс выжить? Проходили недели, но то, что они принооили вначале, едва ли позволяло нам надеяться на лучшее. Композиторы, которых мы знали как самых достойных, оказывались безжалостно вырванными из артистической жизни. Имя великого Поля Дюка значилось в черном списке. Дариус Мийо успел вовремя бежать из Франции. Прошло много времени, прежде чем мы смогли снова услышать его смелые, проникнутые бодростью сочинения. Жак Ибер — жертва абсурдной клеветнической кампании — уехал из Парижа и был вынужден хранить молчание, которое, однако, лишь возвышало его. Многие из наших музыкантов-исполвителей находились в таком же положении. Инструментальные классы консерватории подчинялись «расовым» за

конам, мгновенно принятым вишистским правительством, подстрекаемым своими гитлеровскими хозяевами.

Когда наши выдающиеся симфонические ансамбли решили вновь начать свою концертную деятельность, нас ожидало немало странных сюрпризов. Например, оркестр Колонн в одну ночь был переименован в «Концерты Габриэля Пьерне», что должно было скрыть тот факт, что создатель оркестра Эдуард Колонн был евреем... Но постоянный дирижер коллектива Поль Парей на протяжении четырех лет отказывался выступать в «Концертах Пьерне». Он предпочел жить на юге Франции, откуда вернулся только после освобождения, и был горячо встречен парижанами, которые прекрасно поняли его позицию, продиктованную мужеством и достоинством.

140

Одйако по мере того, как шло время, становилось ясно, что музыка призвана занять более важное место, чем то, на которое мы осмеливались надеяться вначале. Разве можно было среди нашей повседневной душевной муки обойтись без одного из лучших, надежнейших «островков спасения»? Это мы поняли на первых концертах наших оркестров в октябре 1940 года и особенно после огромного успеха концертов оркестра Общества Парижской консерватории, руководимых Шарлем Мюншем. Нам давно было известно мужество Мюнша, преданность делу, которому он посвятил себя. Содержание его программ, вдохновенное исполнение, независимость позиций среди мелочных дрязг нашего музыкального мира — все это создавало ему особое положение. Публика в своем большинстве, казалось, поняла это впервые в зиму 1940 года, когда только одного его имени было достаточно, чтобы заполнить огромный зал Дворца Шайо до отказа. Концерты Шарля Мюнша в те годы навсегда останутся в памяти парижан. В течение четырех лет каждое воскресенье он давал восторженной публике несколько часов ощущения свободы в угнетенном и мрачном Париже.

А4ы слушали музыку классиков и современных композиторов, а также выступления талантливых исполнителей, которые при поддержке Мюнша завоевали признание и успех. Молодая пианистка Николь Энрио быстро выдвинулась как одна из самых обещающих артисток. Она и теперь продолжает привлекать внимание наиболее понимающих слушателей нашей столицы. Подобно Дворцу Шайо, и другие наши крупные концертные залы были заполнены любителями музыки. Композитору Франсису Пуленку пришла счастливая мысль объединиться с певцом Пьером Бернаком. Их концерты современной песни очень быстро принесли исключительный успех. Качество отобранных ими произведений, превосходная подготовка и тонкое прочтение были признаны всеми. Никто не забудет также мужество, с которым они отвергали любые компромиссы, малейшие уступки, малейшие пропагандистские намеки. Стыдно вспоминать времена, когда некоторые из их хорошо известных коллег без стеснения появлялись перед микрофонами немецкой студии «Парижское радио», в то время как эти двое исполняли неизданные песни Пуленка на стихи Луи Арагона, звучавшие как вызов вражеской цензуре. (В 1943 году Пуленк сочинил превосходную, очень сильную кантату «Лик человеческий» на стихи Поля Элюара; среди них было и патриотическое стихотворение «Свобода».) Несколько слов о молодых композиторах, которые, несмотря на неопределенные и трудные условия для развития свободного и независимого искусства, сумели привлечь к себе тех, кто верил в величие нашей музыки. Незадолго до 1938 года на меня произвел большое впечатление Оливье Мессиан, ученик Поля Дюка, к тому же замечательный органист. Его свежее вдохновение, чрезвычайно индивидуальный музыкальный язык

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка