Кесарева — композитор самобытный, свободно владеющий фольклорным материалом. Доказательство тому — прозвучавшие в камерном концерте две пьесы для гобоя и фортепиано, «Курочка моховая» и «Зыбка», где органично сплетаются песня и наигрыш.

Заканчивая обзор симфонических программ пленума, упомяну еще о двух сочинениях.

Десятый концерт для трубы с оркестром стал последним произведением В. Щелокова. Сегодня композитора уже нет среди нас, а выразительная музыка его, и в частности этот концерт, надолго останется в репертуаре исполнителей.

Оркестровая сюита из оперы О. Головиной «Золотой лотос» построена на материале балетного акта. Опера эта — о молодых геологах, о том, как необходима человеку вера в дружбу, красоту. А балетная сцена — ожившая, «инсценированная» памирская легенда о золотом лотосе, который расцветает в самую трудную минуту жизни и приносит счастье людям, достойным его.

Словом, удачи в крупных жанрах на пленуме были. И все же, вновь вспоминая прозвучавшие сочинения, испытываешь некоторую неудовлетворенность. Тема сегодняшнего Урала (пожалуй, самая большая и интересная), к сожалению, еще недостаточно полно и ярко отражена в музыке наших композиторов.

В камерных программах, помимо уже упомянутого вокально-инструментального цикла К. Кацман «Помни павших», выделились несколько произведений, не схожих по масштабам, языку и профессиональному уровню.

Остановлюсь более подробно на романсах Б. Гибалина на стихи Пабло Неруды — «И ясные и пасмурные дни». В последнее время композитор показал много вокальной музыки (в частности, циклы: «Простые песни», цикл на слова советских поэтов, «Песни тревожных лет» и другие), демонстрирующей его зрелое мастерство. При этом обычно обращаешь внимание на большую культуру в выборе текстов, на убедительность общего музыкального решения и отдельные очень точные эмоциональные штрихи. И вот новый цикл.

Слушая романсы, ощущаешь, с какой чуткостью, бережностью интонируется в них поэзия Неруды. Из последней книги поэта «Море, колокола» композитор взял восемь стихотворений, в том числе и последнее, предсмертное — «Подождем». Может быть, я ошибаюсь, но самое главное для композитора заключалось здесь не в отношении к конкретному образу каждого отдельно взятого стихотворения, а в общем отношении к поэту, в особом, личном восприятии его судьбы, судьбы его родины. Вот это и способствовало созданию подлинного цикла, где основной принцип — интонационное единство, логика и цельность в раскрытии образного строя.

Доброе и очень важное дело делает Л. Никольская, много лет пополняя педагогический репертуар. На пленуме с большим удовольствием были сыграны учащимися музыкальных школ Сонатина для баяна и две пьесы для скрипичного дуэта с фортепиано.

И в заключение — о молодых авторах камерных произведений. С музыкой В. Кобекина свердловчане фактически встретились впервые. Он показал небольшое сочинение — Вариации для скрипки и тарелки. Даже многим профессионалам такое сочетание показалось неожиданным. Длительный монолог скрипки, то неистово откровенный, то аскетически замкнутый, основан на двух темах — оригинальной авторской в духе русского причета и баховской арии Петра из «Страстей по Матфею». По сути это двойные вариации — на «свою» и «чужую» тему. Вероятно, поэтому в спорах о пьесе Кобекина сразу заговорили о коллаже. Важнее, однако, отметить иное: автор — несомненно одаренный музыкант, и, оценивая его, надо одновременно проявить немного терпения — дождаться исполнения более значительных сочинений.

В программах прошлого молодежного смотра одним из самых удачных произведений был Флейтовый концерт С. Сиротина. Сейчас композитор показал две хоровые миниатюры — «Вечер» на стихи А. Блока и «Хорошо гулять утрами» на стихи И. Северянина.

Встреча с музыкой даровитого автора вновь оставила яркое впечатление.

Пленум познакомил нас с начинающим композитором из Челябинска В. Семененко. Его Фортепианная соната вызвала симпатии активным, волевым тоном, хорошим владением полифоническим письмом.

Наконец, несколько слов о группе композиторов, буквально только что закончивших Уральскую консерваторию. В студенческом концерте из произведений выпускников прозвучали: Скрипичный концерт З. Хангала (студента из МНР), Симфониетта для камерного оркестра М. Сорокина, вокальный цикл «Антики» В. Усовича на текст Ф. Лисина и Квартет В. Веккера. Выскажу общее мнение участников творческой дискуссии: студенческий концерт стал украшением пленума. Впрочем, названные здесь авторы и произведения заслуживают отдельного разговора...

Музыкальный театр

Одна из недавних премьер Большого театра — балет « Иван Грозный» на музыку С. Прокофьева — уже получила оценку в нашей среде как крупное общественно-художественное явление. Об этом свидетельствуют отзывы советской прессы, об этом свидетельствуют и отклики на спектакль, показанный американским зрителям во время летних гастролей ГАБТа. Да и могло ли быть иначе? Ведь над балетом работали талантливейшие мастера нашего искусства, его истинные энтузиасты и новаторы.

Вместе с тем чисто профессиональное раскрытие сложнейшей исторической темы вызывает определенные споры. Споры эти выходят за пределы данной конкретной темы, и затрагивают столь серьезные проблемы театральной теории и практики, как формы и степень трансформации музыки одного композитора другим, драматургическая целостность возникающей в результате новой композиции , адекватность решения хореографического текста исходной авторской идее и многие другие.

Публикуя статьи В. Ванслова и И. Нестьева о новой постановке ГАБТа, редакция предоставляет возможность вынести подобные споры на общественную трибуну и приглашает специалистов продолжить обсуждение затронутых в них эстетических вопросов.

В. Ванслов

ФИЛОСОФСКО-ХОРЕОГРАФИЧЕСКАЯ ПОЭМА

Балетный репертуар Большого театра пополнился новым спектаклем «Иван Грозный» в постановке Юрия Григоровича. В основу балета положена музыка С. Прокофьева к одноименному кинофильму, дополненная другими его сочинениями и претворенная в единое музыкально-драматургическое целое М. Чулаки.

Использование в балете одним композитором музыки другого, равно как и создание балетных партитур на основе небалетной музыки, — явление довольно распространенное. Но созданное ныне М. Чулаки не похоже на то, с чем мы были знакомы раньше. «Иван Грозный» — это не сюита (как «Сольвейг»), не компиляция (как «Пламя Парижа»), не стилизация (как «Поцелуй феи»), не транскрипция (как «Кармен-сюита»), не коллаж (как в «Анне Карениной»)... Это своего рода претворение музыки Прокофьева в балет-симфонию, где развиваются основные темы музыки к одноименному фильму и нескольких симфонических сочинений. Но правомерна ли подобная задача? Ведь, наряду с симфоническими эпизодами, для фильма были написаны и хоры, и вокальные номера, и музыкально-драматические сцены. Не случайно с такой легкостью А. Стасевич создал на этой основе ораторию ¹.

Известно, что Прокофьев мечтал об опере на сюжет «Ивана Грозного». Если бы он приступил к осуществлению своего замысла, то, наверное, воспользовался бы музыкой к кинофильму, которую высоко ценил. Подтверждением этого служит введение Прокофьевым некоторых эпизодов из «Ивана Грозного» в другие музыкально-сценические сочинения — в оперу «Война и мир» (тема Москвы — начало арии Кутузова), в балет «Каменный цветок» (один из эпизодов сцены помолвки).

Все это, на наш взгляд, говорит в пользу самой идеи превращения киномузыки в балетную партитуру. Задача, поставленная Чулаки, не выходила за пределы творческих методов самого Прокофьева, соответствовала духу и стилю его искусства. Как же она решена?

Поскольку киномузыки для создания большого «полнометражного» спектакля было все же недостаточно, Чулаки, как уже сказано выше, дополнил ее другими прокофьевскими сочинениями. Во время скорбной сцены (идущей непосредственно после картины боя) звучит своеобразный русский реквием — эпизод «Мерт-

_________

¹ Создавая ораторию, А. Стасевич ставил задачу свести воедино многообразную музыку кинофильма и сделать ее пригодной для концертного исполнения. Чтобы превратить неразвитый музыкальный материал, обусловленный хронометражом тех или иных кадров, в ораториальный номер, А. Стасевич прибег к неоднократному повторению этого материала (иногда с небольшими оркестровыми или динамическими вариантами). Однако, на наш взгляд, такой элементарный прием недостаточен для превращения киномузыки а ораторию.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Музыкальный театр

В. Ванслов

ФИЛОСОФСКО-ХОРЕОГРАФИЧЕСКАЯ ПОЭМА

Содержание