Выпуск № 2 (435) | 1975 - страница 50

удачно, интересно, ярко. В нескольких словах всего не расскажешь, тда же как в нескольких словах нельзя выразить всех чувств, которые вызывает Ваша прекрасная музыка». А. Мелик-Пашаев: «Горячо любим, высоко ценим вклад, сделанный тобою в сокровищницу русской музыки, — оперу «Декабристы». А вот что пишут коллеги композитора, побывавшие на премьере спектакля в Большом театре. А. Гедике: «Опера Ваша, так же как и раньше, доставила мне очень большое удовольствие и произвела большое впечатление... Желаю Вашей опере большого и длительного успеха, который она так заслужила». Р. Щедрин: «От всей души поздравляю дорогого Юрия Александровича с долгожданным днем рождения великой русской оперы... Желаю здоровья и нервов еще на пять «Декабристов». «Здоровья и нервов» хватило еще на дюжину лет, насыщенных интенсивной творческой жизнью. За это время появилась новая оратория «Доколе коршуну кружить» (1962), прекрасный вокальный цикл «Память сердца» на текст Ф. Тютчева (1958), элегии и романсы на стихи русских поэтов (1959), пьесы для виолончели (1956), Баллада для фортепиано (1959), множество статей о музыке. Композитор был полон творческих планов: задумывались вокальный цикл «Утраты», Фортепианный концерт, Третья соната для фортепиано и многое другое...

Мне посчастливилось беседовать с Юрием Александровичем в последние годы его жизни. Смело и независимо судил он о различных художественных явлениях прошлого и наших дней. Шапорин мог часами с увлечением рассказывать о своем великом учителе Глазунове, вспоминать встречи с Блоком, Горьким, А. Толстым, Фединым, читать стихи своего любимого поэта Тютчева В рабочем кабинете Шапорина висел портрет Глазунова с автографом Скрипичного концерта и дарственной надписью. Бережно показывал мне композитор драгоценную реликвию — письма Глазунова, адресованные ему и в редакцию «Вечерней Красной газеты» в связи с новой постановкой оперы Мусоргского «Борис Годунов» 8 . Позже, к 25-летию со дня смерти Глазунова, Шапорин написал блестящий очерк, посвященный Александру Константиновичу э . С восхищением рассказывал композитор о «певучей душе» Горького, вспоминал замечательные высказывания писателя о Бахе. «Если представить великих композиторов в виде горной цепи, — говорил Горький, — то Бах, мне кажется, своей вершиной уходит далеко за облака, но всегда горячие лучи солнца скользят по осле

’ Автограф письма А. К. Глазунова к редактору «Вечерней Красной газеты» от 1 марта 1928 года находится в ЦГАЛИ СССР, в фонде Ю. А. Шапорина (ф. 2642, on. 1, ед. хр. 246). 9 См.: ю. А. Шапорин. Из воспоминаний. Перепечатано в кн.: Юрий Шапорин. Избранные статьи. Указ. изд., с. 100—109.

пительной белизне его ледяного покрова. Таков Бах. До кристальности чистый, светлый, слегка холодный» 10 . Юрий Александрович с удовольствием цитировал слова Горького о творчестве автора «Пер Гюнта»: «Слушая Грига, видишь чудесные картины северной природы: туманное утро, солнечные лужайки, фьорды и скалы, мирное пастбище, тихий ручеек». Горький сообщил Шапорину текст и напев «Бурлацкой песни», позже обработанной композитором. Алексей Максимович был одним из первых слушателей Симфонии Шапорина, отрывков из оперы «Декабристы», композитор нередко пользовался его советами. Именно к Горькому обратился Шапорин, обеспокоенный несправедливым отношение, м к своему бывшему педагогу М. Гнесину. В очень тактичной, деликатной форме просил он великого писателя разобраться в этом инциденте: «Положение на музыкальном фронте далеко не благополучное, и гнесинский эпизод является, в частности, одним из наиболее ярких примеров ненормальностей в сегодняшней музыкальной жизни». И далее Шапорин пишет, что «поступил бы нечестно в отношении моего собрата по искусству, если бы не обратил Вашего внимания на это дело, зная, что интересы советского искусства Вам дороги». О своем знакомстве с Александром Блоком Юрий Александрович писал: «Как знать, может быть, моя творческая судьба сложилась бы несколько иначе, если не встреча с этим великим поэтом» и . Блок, как известно, принимал участие в сочинении новых стихов к симфонии-кантате Шапорина «На поле Куликовом». Блоковские тексты были использованы и в последней оратории композитора, которая не сразу получила свое известное наименование. «После долгих поисков заглавия для моего сочинения я пришел к мысли назвать его строкой из блоковского «Коршуна»: «Доколе коршуну кружить», — свидетельствует композитор. С именем Блока связано создание одного из лучших вокальных циклов Шапорина, классического образца камерной лирики в советском искусстве 40-х годов. «Большое спасибо за «Далекую юность», — писал композитору С. Богатырев сразу же после выхода в свет этого опуса. — Само название сборника вызвало у меня воспоминание о давно прошедших временах, когда мы встречались и когда все у нас еще было впереди, хотя мы уже не были тогда юными. Ваш стиль теперь окреп, выровнялся, но в нем легко можно найти те черты, которые были свойственны Вам уже давно и всегда казались мне привлекательными, — Вы ведь знаете, что я Ваш старый поклонник. Знаете Вы также, что я не любитель говорить комплименты, и потому поверьте, что Ваша «Далекая юность» доставила мне большое удовольствие». Юрий Александрович многие годы встречался с выдающимися деятелями советской музыки. С. Прокофьев, Н. Мясковский, Д. Шостакович, А. Хачатурян были

10 См.: Ю. Шапорин. Памяти Горького. «Советская

музыка», 1938, № 6. " Ю. А. Шапорин. Навеяно стихами Блока. ская культура», 1957, 22 октября.

«Совет

близкими друзьями композитора. Их творчеству посвящено немало статей Шапорина, часты упоминания о них и в письмах композитора. Так, в письме, написанном вскоре после кончины Мясковского, Шапорин вспоминает о своем друге с большой сердечной теплотой, с искренней грустью: «Все еще не могу примириться с мыслью, что нет дорогого Николая Яковлевича, которого я так искренне и нежно любил, что снимая пальто в передней на Сивцевом Вражке, не увижу его выходящим из кабинета и не услышу его приветствия «А, Юрий!». Общение и ничем не омраченная дружба с ним — одно из самых дорогих воспоминаний моей жизни».

Шапорин поддерживал дружеские отношения со многими зарубежными музыкантами. Он неоднократно бывал за границей — в Германии, Дании, Норвегии, Чехословакии, Польше, Финляндии. Необычайно интересны, в частности, лаконичные портреты композиторов, вошедшие в статьи и заметки Шапорина.

«Вот Ганс Эйслер, которого я видел в последний раз в 1935 году, в гостях у Максима Горького в Горках... Он мало изменился за эти тринадцать лет. Встреча с Эйслером напомнила мне о московском концерте превосходного исполнителя его песен Эрнста Буша, когда все присутствующие, захваченные силой этих песен и темпераментным исполнением, пели вместе с артистом. Эйслер все так же энергичен и быстр в движениях. Говорит он необычайно темпераментно, каким-то рыкающим тоном, с очень сильными взлетами и падениями голоса» 12 .

«Я видел Сибелиуса в Петербурге в 1915 году, когда он дирижировал своей симфонической поэмой «Дочь Похьолы». За пультом стоял тогда порывистый, пышущий здоровьем, плотного сложения человек с румянцем на щеках и большими, ясными голубыми глазами; он выглядел моложе своих пятидесяти лет. Теперь — это

А. Блок

величавый старец, медлительный, спокойный, с глубоким взором очень умных, много видевших глаз» ,3 . Юрий Александрович мгновенно откликался на просьбы друзей — не случайно многие композиторы обращались к нему за советом, творческой помощью, просто за консультацией. Столь же охотно отзывался он и на письма «незнаменитых людей». Особо прочные узы связывали Шапорина с его родным Глуховым: композитор интересовался историей музыкального образования в городе и делился добытыми сведениями с земляками.

В готовящемся издании переписка Шапорина расположена в хронологической последовательности Среди адресатов автора — Горький, Р. Глиэр, В. Золотарев, В. Белый, Ю. АГейтус, М. Исаковский, А. Гаук, П. Серебряков, В. Давыдова. Один из самых обширных и содержательных документов данного раздела — письмо Шапорина к М. Исаковскому. В этом письме автор рассказывает о новом музыкальном замысле, который позже откристаллизовался в ораторию «Доколе коршуну кружить». В ней, как известно, использованы стихи А. Блока, К. Симонова, М. Исаковского, и, что менее известно, включены собственные стихи композитора. Юрий Александрович в разные периоды своего творчества неоднократно обращался к стихотворной форме. Наряду с юмористическими посвящениями (например, в письмах к А. Пащенко и В. Беляеву), он писал стихи и «в стиле Блока». Один из таких опытов приводится ниже. Можно предположить, что в период работы над вторым номером цикла «Далекая юность» («Дым от костра») Шапорин первоначально собирался использо

вать не блоковский текст, а свой подражательный вариант м .

Ю. Шапорин

Дым от костра струею сизой Струится в сумрак, в сумрак дня. Лишь бархат алый алой ризой, Лишь свет зари — покрыл меня. Все, все обман, седым туманом Ползет печать угрюмых мест — И ель крестом, крестом багряным Кладет на даль воздушный крест...

Подруга, на вечернем пире Помедли здесь, побудь со мной. Забудь, забудь о страшном мире, Вздохни небесной глубиной.

12 Ю. Шапорин. Заграничные встречи и впечатления. «Советская музыка», 1948, № 5.

Дым от костра струею сизой Струится в сумраке ночном. И голос твой звенит, и близок Бровей задумчивый излом. Там за обманчивым туманом Твой дом и дым, и этот час Пройдет пленительным обманом, Туманной радостью для нас.

Подруга, милая подруга, Помедли здесь, побудь со мной. Взгляни, как звезды ходят кругом, Вздохни ночною глубиной.,,

13 Ю. Шапорин. На родине Сибелиуса В кн.: Юрий Шапорин. Избранные статьи. Указ. изд., с. 92. 14 Цикл «Далекая юность», как справедливо отмечают исследователи творчества Шапорина, носит автобиографи

ческий характер. Он был посвящен памяти Марии Нико

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание