вацкой, а затем и польской композиторских школ. Будучи профессором Московской консерватории, Бэлза посвящает им специальные курсы лекций. Затем начали одна за другой появляться его научные статьи и книги по истории музыкальной культуры Чехословакии и Польши. Первым обобщающим трудом, где развитие музыки рассматривалось в тесной связи с историей общественных движений, национальной литературы и изобразительного искусства, стали «Очерки развития чешской музыкальной классики» (1951).

Чешский рецензент книги В. Штепанек отметил, что Бэлза «сочетает в себе опытность исследователя музыки с безупречной точностью и проницательным взглядом историка», что «до сего времени в нашей теоретической и исторической литературе не было ни одного труда такого масштаба, не говоря уже о таком последовательном проведении марксистских принципов». «Достоинство работы Бэлзы в том, — пишет видный чешский музыковед Я. Рацек,— что он, начиная с древнейших периодов развития чешского музыкального языка, внимательно исследует его славянские истоки... Он убедительно показывает, как восточнославянское и западнославянское (прежде всего чешское) мелодическое мышление воздействовало на мировую музыкальную культуру, в особенности в период предклассицизма и классицизма».

Очерки о чешской классике выдвинули Игоря Федоровича Бэлзу в ряд крупнейших и авторитетнейших специалистов в области славянской музыкальной культуры. И не случайно его работы, переведенные на чешский язык, нашли благодарных читателей на родине Дворжака, Сметаны и Яначека. «Очерки» нашли продолжение в недавно законченной «Истории чешской музыкальной культуры», вышедшей в двух томах (1959–1973).

На протяжении двух десятилетий, в 50–60-е годы Бэлза выпускает в свет ряд исследований о выдающихся польских композиторах. Сюда относится прежде всего монография о Фридерике Шопене, выдержавшая у нас два издания и переведенная на польский язык, книга «Забытые польские музыканты», монографии о К. Шимановском, М. Огиньском, а также множество специальных статей, публикаций музыкальных произведений. Итог этой работе подвел фундаментальный труд «История польской музыкальной культуры» в трех томах (1954–1972), который обогатил не только советское, но и польское искусствоведение.

Крупный польский музыковед Ю. Хоминьский в предисловии к польскому изданию книги Бэлзы «Из истории польско-русских музыкальных связей» писал, что трехтомная «История» советского ученого «является самой обширной работой в этой области, значительно превышающей польские курсы... Ценность работ Бэлзы заключается прежде всего в том, что свои выводы он основывает на источниках, зачастую недоступных для историков польской музыки».

В обобщающих трудах по истории чешской и польской музыкальной культуры, а равным образом и в специальных монографиях, очерках Бэлза неизменно подчеркивает национальную самобытность искусства братских славянских народов, убедительно говорит о вкладе этих народов в мировую культуру. И при этом обязательно обращается к проблеме культурных взаимоотношений. Обильно вводя неизвестные архивные материалы, прибегая к интересным сопоставлениям, он стремится представить развитие культуры в его динамике. Таковы работы Бэлзы «Из истории русско-польских музыкальных связей» (1955), «Из истории русско-чешских музыкальных связей» (1954–1956) и другие. Межславянские контакты прослеживаются им и в литературе: «Пушкин в кругу польских друзей» (1962), «Вторая тетрадь дневника Елены Шимановской» (1963).

Интересы исследователя выходят за пределы музыкального искусства. Бэлза — крупный исследователь творчества великого Данте Алигьери, автор оригинальных работ о Пушкине, Мицкевиче, редактор серии специальных литературоведческих трудов.

Работая в любой из названных областей, он не замыкается в кабинетной тишине, темперамент пламенного пропагандиста ведет его к широкой аудитории. Активный член творческих обществ, научных организаций, вице-президент Общества советско-польской дружбы с момента его основания, член ряда иностранных обществ, Бэлза щедро отдает людям свой опыт и знания.

Большая научная и общественно-музыкальная деятельность советского историка культуры отмечена высокими отличиями у нас и за рубежом. Советским правительством он награжден орденом Трудового Красного Знамени, а недавно, в связи с 70-летием, ему присвоено высокое звание заслуженного деятеля искусств РСФСР. Бэлза — кавалер ордена Возрождения Польши, почетный доктор философии Карлова университета в Праге.

Свое 70-летие Игорь Федорович Бэлза встретил в расцвете творческих сил. Исключительная эрудиция ученого, его неутомимая активность, воля к завершению своих замыслов — верный залог появления в недалеком будущем новых трудов.

Исполнительское искусство

Отмечая 50-летие выдающегося советского музыканта Л. Б. Когана, редакция публикует статью о скрипаче, написанную В. Григорьевым, и беседу с Л. Б. Коганом корреспондента журнала С. Волкова.

В. Григорьев

Магия простоты

«Простое» в искусстве означает обыкновенно новое достижение художника в совершенствовании той формы, над которой работали до него другие художники, которая стала привычной и теперь возрождается в новых условиях. Потому эта форма называется простой, что знакома всем, и потому она так особенно трудна, что требует нового совершенствования того, что казалось великим мастерам совершенно законченным.

М. Пришвин

Более тридцати пяти лет звучит с эстрады скрипка Когана. Его искусство знакомо слушателям всех континентов и вместе с тем всегда неожиданно. Его трактовки произведений классиков — Баха, Бетховена, Брамса, Чайковского отличаются благородством, глубоким философским, гуманистическим содержанием. В романтически-виртуозных сочинениях его игра покоряет феерическим блеском техники, тембровой красочностью звуковой палитры. Природная скрипичность, мастерство Когана настолько заворожили и слушателей, и критиков, что поначалу за ним закрепилось амплуа виртуоза-романтика. Как бы в ответ на это скрипач почти целиком отказался от исполнения виртуозных произведений, проявив стремление к монографическому охвату скрипичного творчества Баха, Бетховена, Брамса, развернув перед слушателями широкое звуковое полотно в циклах исторических концертов. Одновременно скрипач завоевал положение замечательного исполнителя современных произведений — зарубежных (достаточно вспомнить его интерпретацию Концерта А. Берга) и советских композиторов. Последние посвятили ему многие сочинения крупной формы. Коган становится не только их первым исполнителем, но и страстным пропагандистом.

Казалось, что романтика и виртуозность были всего лишь данью юности, отошли в прошлое. И вдруг, после глубокого философского раскрытия сонат Бетховена и Брамса, после цикла баховских сонат для скрипки и чембало, исполненных с западногерманским музыкантом К. Рихтером, последовал во многом неожиданный сольный концерт скрипача (18 мая 1974 года, Большой зал консерватории), неожиданный и своей программой, и принципом ее построения, и «ракурсом» интерпретации вошедших в нее произведений. Концерт этот вновь подтвердил: искусство Когана — вечно движущееся, причем порой далеко не традиционным путем, постоянно ищущее и обретающее остросовременный пульс — закономерно приводит его, как и каждого крупного художника, к переосмыслению прошлого опыта.

Когану посвящены многочисленные статьи и рецензии, о нем созданы фильмы. Развитие его стиля, особенности интерпретации, содружество в работе с современными композиторами — широко исследованы. В данной статье хотелось бы ограничиться главным образом «мгновенным срезом» сегодняшнего творческого почерка артиста, перешагнувшего порог 50-летия, тенденциями, которые стали заметны в его искусстве в последнее время. В связи с этим представляется важным подробнее проанализировать упомянутый концерт скрипача.

Первое отделение выглядело традиционно: концерты Вивальди G-dur и Моцарта A-dur. Второе же было целиком отдано исполненным с оркестром скрипичным пьесам Крейслера и Сарасате, а также обработкам Я. Хейфеца Прелюда Гершвина и трех фрагментов из его оперы «Порги и Бесс» (оркестровка Г. Рождественского). На «бис» прозвучал «Турецкий марш» Бетховена — Ауэра.

Творчество музыканта-исполнителя — это не только интерпретация, раскрытие содержания произведения. Это и конструирование программы. Достаточно вспомнить сыгранную Коганом еще в 1949 году программу «24 каприса Паганини», где каждые четыре каприса составляли как бы законченную четырехчастную форму, или его баховский цикл, в котором можно было проследить тенденцию, выявить развитие однотипных частей разных произведений, при этом внутренние связи каждой отдельной сонаты казались разомкнутыми,

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Исполнительское искусство

В. Григорьев

Магия простоты

Содержание