Выпуск № 1 (434) | 1975 - страница 31

должное постановщикам — режиссеру А. Мовчану и дирижеру Б. Цигельману: они сумели перенести на сцену театра оперетты повесть Гоголя со вкусом, сохранив чисто гоголевское сочетание наивности и гротеска (за исключением, может быть, только одного момента, касающегося взаимоотношений Хиври со своей падчерицей Парасей, которые несколько мелодраматизированы, совсем не в авторском стиле). Главное же, театру удалось донести до зрителя неповторимый аромат гоголевской прозы, поэзию его образов, и сделать это средствами музыкального театра, почти нигде не нарушив его жанровой природы. Очень верно был найден общий эмоциональный тон действия, то особенное настроение, которое с самого начала переносит зрителя в пеструю, полуреальную, полуволшебную, забавную и одновременно лирическую и задушевную атмосферу «Вечеров на хуторе близ Диканьки». Обращает на себя внимание слаженность исполнительского ансамбля, его музыкальность, столь необходимая именно в этом произведении. Поэтично поставлены лирические сцены, много остроумного и смешного в комедийных. Ярко и колоритно выписаны образы Черевика (А. Прохоров), Хиври (А. Полещикова), Цыбули (И. Безуглов), Мокрины (М. Аврорская). Превосходно справился со своей ролью В. Мироненко (Гриц), продемонстрировав незаурядные вокальные данные и хорошую профессиональную подготовку. Трогательный образ создала О. Иванова (Парася). Но, пожалуй, наибольший успех выпал на долю Афанасия Ивановича в исполнении талантливого В. Кучина. Правда, актер временами чрезмерно увлекался и кое-где, желая еще больше рассмешить публику, «пересаливал».

Гриц — В. Мироненко
Парася — О. Иванова
«Сорочинская ярмарка» А. Рябова

И еще один частный момент, на который хотелось бы обратить внимание режиссера и актеров. Герои спектакля говорят на русском языке, но с украинским акцентом. Можно допустить, что он здесь нужен для придания действию определенного колорита. Но при этом следовало бы соблюсти чувство меры.

Классическую оперетту в репертуаре новосибирцев представляла «Прелестная Жуанита» Ф. Зуппе. Произведение это сложное: его музыкальные формы близки оперным, что требует от коллектива высокой профессиональной подготовки, а от режиссера — умения выстроить спектакль, исходя из музыкальной драматургии сочинения, объединить в одно целое многочисленные ее звенья — арии, ансамбли, хоры, танцы. И, наконец, «Прелестная Жуанита», написанная одним из классиков «венской» оперетты и по праву считающаяся образцом этого жанра, требует от актеров стилистической точности исполнения.

Видимо потому, что все названные задачи не были решены в должной мере, спектакль получился неровным. Удачно, а порой просто превосходно поставленные и исполненные номера — такие, например, как ария Олимпии (М. Оджубейская), куплеты дона Помпонио (И. Безуглов) и адмирала Дугласа (Ю. Тарасевич), — чередуются в нем с вялыми, неинтересными. В частности, так прозвучала вся партия Кармелы у В. Болле (это тем более обидно, что в танцевальных эпизодах она проявила и темперамент, и музыкальность). Робкое и неуверенное начало спектакля (хотя именно оно-то и призвано было задать тон) отнюдь не предвещало дальнейших удач — к примеру, яркого, с подъемом сыгранного финала второго акта.

Словом, постановка «Прелестной Жуаниты» произвела впечатление незавершенной. Так и кажется, что стоит кое-где сдвинуть темп действия, яснее решить ту или иную мизансцену, «подчистить» музыкальные «огрехи» — и все встанет на свои места.

В репертуаре московских гастролей оказался и спектакль «Венские встречи». Его музыкальная сторона представляет собой компиляцию из сочинений И. Штрауса.

Сегодня самые неожиданные транскрипции классического музыкального материала, основанные на нем сюиты, ни для кого не новость. Но подобное использование классики может бьпь оправдано только тогда, когда в результате возникает новое, достаточно убедительное по своему замыслу и законченное по форме музыкальное произведение. К таковым никак нель-

зя причислить механически смонтированную партитуру «Венских встреч». И это не случайно, поскольку традиция музыкального театра И. Штрауса столь своеобразна и неповторима, что всякая попытка написать оперетту «под Штрауса» заранее обречена на неудачу. Кроме того, следовало бы учесть и чисто психологический момент восприятия. Звучание знакомых штраусовских мелодий вызывает в сознании слушателя определенные образные ассоциации, которым «перечит» пьеса Г. Вьенера.

Сюжет ее не отличается содержательностью. Предприимчивая Эмма Кнорр влюбляется в несколько инфантильного принца Роберто Барбарийского, потом Роберто влюбляется в Эмму, а в промежутке — взрослая дочь Эммы, импульсивная Луиза, влюбляется то в друга детства Петера, то опять же в принца Роберто, то снова в Петера... Все это дает возможность растянуть действие на необходимые три акта и оставить зрителя в полном недоумении — о чем же пьеса? Пожалуй, самым подходящим ответом мог быть аншлаг такого рекламного содержания: «Ширма Эммы Кнорр — лучшая в мире. И “Венские встречи” — спектакль, который убедит в этом всех, кто до сих пор сомневался!»

И все-таки при всех недостатках пьесы и партитуры новосибирцы сумели передать атмосферу театра Штрауса, атмосферу Вены, чему немало способствовала отличная игра актеров, особенно И. Велланской, исполнившей роль Эммы Кнорр элегантно, грациозно, в духе штраусовских героинь.

Из семи спектаклей, названных в гастрольной афише Новосибирского театра, два возникли в результате обращения коллектива к материалу, написанному для драматической сцены. Это «Хитроумная влюбленная» и «Проснись и пой». Перевести пьесу, написанную для драматического театра, на «язык» театра музыкального всегда трудно, причем риск увеличивается пропорционально достоинствам оригинала. Чем талантливее пьеса, чем стройнее и законченнее ее драматургия, тем «опаснее» вводить в нее музыку как самостоятельный элемент, не нарушив при этом исходной конструкции, не исказив художественного целого.

Музыка к «Хитроумной влюбленной» Лопе де Вега (режиссеры А. Мовчан и С. Савич, дирижер Б. Цигельман) написана А. Рябовым. Вошедшие в спектакль арии, ансамбли, хоры и танцы отмечены испанским колоритом. Но на этом и кончается их связь с драматургией великого испанца. Сама по себе пьеса была разыграна отлично. Во всем чувствовался четкий динамичный режиссерский почерк. В спектакле немало актерских удач. Очень точно нашла доминанту образа Фенисы А. Ладыженская — восторженная влюбленность ее героини везде естественна и не мешает ей там, где это нужно, быть и предприимчивой, и гордой. Тонко и изящно исполнила роль капризной Герарды И. Велланская. Отличную пару составили Ю. Цыганков (Лусиндо) и А. Прохоров (Эрнандо). Импульсивный, романтически-страстный темперамент испанского «кавалера» как нельзя более рельефно выделяется на фоне приземленного скептицизма его слуги. Острохарактерный, пожалуй, даже гротескный образ создан И. Ромашко (Бернардо). Замечу также, что пьеса изобилует развернутыми речевыми монологами, в которых артисты продемонстрировали не просто четкую дикцию, но весьма выразительную игру. Единственно, что показалось в спектакле лишним, — это... музыкальные номера. Возникая в кульминационных моментах действия, они вместо того чтобы венчать собой драматическую сцену, ситуацию, всего лишь дублировали ее, а порой длинно и скучно «разжевывали» уже сказанное. Все попытки актеров как-то связать драматическое действие с музыкой были тщетными. А введение в действие ряда приемов, присущих оперетте (особенно в ситуациях гротескных), приводило и вовсе к полной жанровой неопределенности. Постановка «Хитроумной влюбленной» словно застряла на полдороге между спектаклем драматическим и спектаклем музыкальным.

Большая органичность спектакля «Проснись и пой» М. Дьярфаша (режиссер С. Иоаниди, дирижер Б. Цигельман) достигнута отнюдь не благодаря приближению к специфике жанра оперетты. Произведение подготовлено попросту как «пьеса с музыкой». Сама по себе яркая (композитор Г. Гладков), она ни в коей мере не претендует на то, чтобы организовывать и вести за собой действие. Поэтому диссонансом прозвучали «воспоминания тети Тони», пластически проиллюстрированные в танцевальных номерах. Их нарочитость заключалась не только в неудачной хореографической постановке, не соответствующей лирическому тону рассказа героини, но прежде всего в «инородности» самого вторжения в драму жанрового элемента оперетты!

Из актеров, участвующих в этом спектакле, хотелось бы отметить А. Ладыженскую (Карола), вновь продемонстрировавшую универсальность мастерства, легкость и темперамент. Неожиданной и совершенно новой предстала И. Велланская (Эржи). Найденный ею здесь психологически тонкий и обаятельный сценический рисунок ни в чем не повторял ее предыдущие роли, тем самым свидетельствуя о широком исполнительском диапазоне актрисы. То же можно сказать и об А. Полещиковой (тетя Тоня), «преображение» которой было особенно разительно в сравнении с ее Хиврей из «Сорочинской ярмарки». Слабее показались исполнители мужских ролей. Так, от Ю. Цыганкова можно было ожидать более яркой и колоритной игры. Включение в репертуар опереточных коллективов адаптированных произведений драматического театра — явление довольно распространенное. Желая застраховать себя от «случайностей», театры делают ставку прежде всего на надежный драматургический материал (к сожалению, часто в ущерб музыке). Однако, думается, это идет и от другой, более общей тенденции, суть которой в последовательном «отклонении» оперетты от специфики музыкального театра в сторону театра драматического. В новосибирском коллективе, судя по гастролям, такая тенденция дает о себе знать

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Гриц — В. МироненкоПарася — О. Иванова«Сорочинская ярмарка» А. Рябова

Содержание

Гриц — В. Мироненко
Парася — О. Иванова
«Сорочинская ярмарка» А. Рябова