Меняемся!

Но эта колокольня уже мертва. Война прокатилась над нею, галки вылетают из развороченных окон. Органа моего больше нет. В парке мне встречаются двадцать две девушки с льняными волосами. Они идут, взявшись за руки, и щебечут.

— Что это папаша так таращится на нас стеклянными глазами

Они родились после войны и не знают меня.

Не знают, что такое война, но знают, что войны больше не должно быть.

Не будь войны, сегодня у них был бы концертный зал с изумительным органом...

...Отец переходит на третий мануал, прикрывает створки, звуки становятся все тише, все тише, пока не глохнут совсем... Вот и все...

Органа больше нет, а вот лиловые облака — те же самые.

Спокойная и белая, стоит колокольня на берегу озера в голубой жестяной шапке на голове, в воде она видна головой вниз. Я закрываю глаза и задремываю...

Когда прожекторы гаснут, коляски разъезжаются, лошадей выпрягают и люди расходятся, я подхожу к вмазанному в стену камню (аnno 1225) и легко отваливаю его, — меня интересует проход под озером к развалинам замка.

Ну конечно — вот он, проход. Я стал старше, поэтому уже не такой боязливый — и спускаюсь по сырым каменным ступеням.

Но внизу я замираю, как пригвожденный. И не верю глазам своим.

Ящики, ящики, ящики... Это склад — и большой склад. Марокканские апельсины, молдавский виноград, латвийская цветная капуста, алжирское вино, ящики с армянским коньяком, владивостокские банки с крабами. О боже (бога нет!)! Я читаю: Латпотребсоюз, Арайшская база потребительского общества. Боже, снизойди ко мне (но нет его, бога, нет!)

Я тихо вылезаю, озираюсь по сторонам, не видел ли меня кто-нибудь, потом приваливаю камень на старое место. Сердце безумно колотится. Я непрощенно вторгся в базу, но — вы все свидетели — ничего там не тронул!

Меня охватывает восторг перед самим собой. Я честный, честный, честный человек! Солнце уже низко, когда орган начинает «Глорию» Пахельбеля. Я возношусь умом. Глория! Я честный человек.

Глория! А сколько же там этого коньяку было? Глория! Апельсины — марокканские или испанские?

Глория!

Но, спокойная и белая, стоит колокольня моего детства с голубоватой жестяной шапкой на голове...

Перевел с латышского Ю. Абызов

Памяти Екатерины Алексеевны Фурцевой

24 октября с. г. на 64-м году жизни скоропостижно скончалась член Центрального Комитета КПСС, министр культуры СССР Екатерина Алексеевна Фурцева. Ее смерть — тяжелая утрата для Коммунистической партии и Советского государства.

Е. А. Фурцева родилась в 1910 году в г. Вышнем Волочке Калининской области в семье рабочего. Она прошла большой путь от работницы текстильной фабрики до видного партийного и государственного деятеля.

В 1924 году Е. А. Фурцева вступила в ряды Ленинского комсомола, работала секретарем Кореневского райкома ВЛКСМ Курской области, секретарем Феодосийского горкома комсомола, в аппарате ЦК ВЛКСМ. В 1930 году Е. А. Фурцева была принята в члены Коммунистической партии Советского Союза. Будучи студенткой Московского института тонкой химической технологии имени М. В. Ломоносова, Е. А. Фурцева избиралась секретарем партийной организации института. В годы Великой Отечественной войны она была секретарем Фрунзенского райкома партии г. Москвы, с 1950 по 1957 год работала вторым, а затем — первым секретарем Московского городского комитета КПСС. В 1956 г. Е. А. Фурцева была избрана кандидатом в

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Перевел с латышского Ю. Абызов

Памяти Екатерины Алексеевны Фурцевой

Содержание