определило идейно-образное содержание творчества чувашских авторов, показанного в концертах съезда. Национальная определенность — вот одна из типических его черт. Знаменательны слова Максима Горького, писавшего: «Отовсюду — от зырян, бурят, чувашей, марийцев… для гениальных музыкантов будущего льются прозрачные ручьи красивых мелодий».

Прозрачные ручьи красивых народных мелодий легли в основу профессионального искусства республики. Его зачинатели — Федор Павлов, Степан Максимов, Василий Воробьев, Владимир Кривоносов свою любовь к фольклору передали как драгоценную эстафету следующему поколению композиторов. И ныне, кажется, все до единого «проверяют» себя в жанрах песни и хоровой музыки. Обращает на себя внимание многообразие этих видов творчества. Прозвучали произведения гражданственной тематики — о Ленине, о партии, о Родине, о новостройках и колхозном селе; опусы, посвященные комсомольцам, пионерам. Мы услышали пьесы лирические, шуточные, сатирические, предназначенные для сольного, ансамблевого, хорового исполнения (с сопровождением и без сопровождения).

Нет нужды говорить о том, как сложна для художественного воплощения ленинская тема. Естественно, что особое место в докладе председателя Правления Ф. Лукина было отведено пятичастной вокально-симфонической оратории Ф. Васильева на текст А. Алги «Ленин на Волге» (на съезде, увы, не удалось ее исполнить). Оратория была написана к 100-летию вождя и прозвучала на пленуме Правления композиторов Чувашии в феврале 1971 года. Горячий прием, оказанный этому сочинению широкого общественного звучания, служит весомым доказательством успешного развития чувашской музыки, роста мастерства одного из ведущих авторов республики.

Пожалуй, самая характерная черта произведений на ленинскую тему — лирическая проникновенность, теплота выражаемых чувств без выспренности или сентиментальности. Таков а сарреll’ный хор о Ленине из вокально-симфонической кантаты А. Петрова «Песнь о Чувашии» на тексты национальных поэтов. Этот первый опыт композитора в вокально-симфоническом жанре в целом удачен. Тема решена автором в плане неторопливого величания.

Хорошо намечена центральная драматургическая линия кантаты, оправдана контрастность ее частей: от первой части («Весна», слова К. Иванова), символизирующей будущее Родины, через воспоминания о прошлом во второй («Колыбельная», слова П. Хузангая) и третьей («Век минувший», слова М. Сеспеля) к рассказу о Ленине в четвертой (слова М. Волковой) и славящему сегодняшнюю Чувашию финалу («Славный край, Чувашия родная», слова П. Хузангая).

Исполнение двух частей из «Патриотической оратории» Г. Хирбю на стихи М. Сеспеля для баса, хора мальчиков, смешанного хора и большого симфонического оркестра — «Ленин нас избавил от гнета векового» и «Грядущее» — позволяет судить о масштабности героико-патриотического замысла, драматическом характере повествования. Хочется надеяться, что это крупное сочинение в шести частях усилиями профессиональных и самодеятельных коллективов в недалеком будущем прозвучит в Чебоксарах, и тогда можно будет получить полное представление о его образном содержании и художественных достоинствах.

Задушевностью отмечены песни для детского хора с фортепиано — «Дедушка Ленин» (репертуар октябрят), В. Ходяшева (слова М. Исаковского), «Учимся у Ленина» Г. Лебедева (слова В. Давыдова-Анатри). Значительное место в программах концертов заняли патриотические сольные и хоровые песни. Те, что принадлежат перу Ф. Лукина — «Пою, Россия, о тебе» (слова В. Давыдова-Анатри), «Край родной» (слова Ю. Петрова, русский текст А. Казакова) — подкупают мелодической рельефностью, выросшей из сплава интонационных черт русской советской гимнической песни и родной чувашской, слитностью стихов и музыки, лаконичностью и выразительностью партии сопровождения.

В строгих тонах написана песня-монолог — так хочется ее назвать — для голоса и фортепиано Г. Хирбю «Партбилет» (слова В. Яковлева). С очевидностью раскрывается здесь ведущее значение мелодического начала, вообще характерного для творчества чувашских авторов.

Удачной оказалась в песне А. Петрова «Россия, родная моя» (слова В. Алферова) широко развитая партия фортепиано, уводящая от стереотипных форм движения мысли. Хотя в сочинении в целом порой ощущается «заданность цели», тем не менее направленность поисков автора безусловно заслуживает одобрения.

Хоровой репертуар характеризуется ощутимой связью с музыкой русских советских композиторов, с богатейшим наследием песенной культуры от времен гражданской войны до наших дней. Вместе с тем почти каждое произведение в большей или меньшей мере несет в себе национально-почвенные признаки, индивидуальные черты авторов. Иногда едва уловимые, трудно поддающиеся словесному переводу, они тем не менее сообщают пьесам своеобразный колорит.

В характере гимнических песен-славлений написаны хор Ф. Лукина — «В семье единой» (слова Г. Ефимова); более развитое по форме сочинение А. Орлова-Шузьма, как бы маленькая кантата «Расцветает чувашский край» (слова В. Давыдова-Анатри). В песне старейшего композитора республики А. Тогаева «Наш меч» (слова Р. Нильсона) удачно сплавлены интонации песен гражданской войны и войны 1941–1945 годов. В духе боевых молодежных написан его же «Марш комсомола» (слова Н. Евстафьева). Неторопливостью повествования, суровой простотой привлек хор а сарpella А. Асламаса «Сильбийский лес» (слова Я. Ухсая), посвященный классику национальной литературы К. В. Иванову; сердечностью тона, красотой хорового звучания порадовали лирические песни «Рябина» А. Михайлова (слова Ю. Сергеева), написанная не без влияния родыгинской «тезки», «Ах ты, клен» для женского хора Г. Лебедева (слова Ю. Семенова), «Девушка с фермы» М. Михайлова (слова А. Андреева).

К жанру сатирической миниатюры советские композиторы, к сожалению, обращаются довольно редко. Хотелось бы считать удачный опыт А. Орлова-Шузьма в песне «Сармантей» (на собственные слова) перспективной заявкой автора на сочинения подобного рода и заманчивым примером для других. Эта хоровая песня с репликами солистов выдержана в характере народной скороговорки. Не зная чувашского языка, я, тем не менее, испытывал подлинное удовольствие от самой музыки — задорной, искрящейся, а также от манеры ее подачи — насмешливо серьезной. Когда же мне объяснили содержание текста (осмеяние любителя пожить за государственный счет, лодыря, пьяницы, бракодела, верующей, прозревшей после полета космонавта Гагарина в небо), я понял, почему так заразительно смеялись чуваши, горячо аплодируя исполнителям.

Немалое внимание уделяют местные композиторы республики жанру обработок народных песен, особенно для хора a cappella. Не будучи стилизацией старины, этот жанр составляет важную часть художественного творчества, так как способствует сохранению стойкого интереса и любви к фольклору. С другой стороны, он помогает чувашским авторам наиболее органично освоить принципы полифонии, выработанные музыкальной классикой, прежде всего русской.

В ряду удачных произведений, получивших единодушное признание слушателей и положительную оценку участников съезда, следует назвать «Слакбашские песни» Ф. Васильева (слова народные), мелодии которых записаны композитором в деревне Слакбаши Башкирской АССР — на родине К. В. Иванова. (Кстати, в сочинениях этого поэта и, в частности, в его известной поэме «Нарспи» огромное место принадлежит жанрам народного творчества — песням, сказаниям, былинам.) Цикл из шести пьес Ф. Васильева — «На лугу широком», «Улица в цветах», «Душистая свербига», «Журчит ручеек», «По стволу вода стекает», «Низенький орешник» — это серия картин природы и народного быта; так хотелось бы их определить. По свежести и красоте отобранных мелодий, изяществу и гармоничности обработки «Слакбашские песни» — убедительный образец художественного прочтения народной музыкальной поэзии глазами советского мастера. Расцветив первоисточник своей фантазией, расширив грани его образного строя, автор, в сущности, заново «пропел» старинные мелодии, открыл в них нечто новое и свежее, чем и объясняется живой, непосредственный отклик у сегодняшнего слушателя.

Во многом перекликаются со «Слакбашскими песнями» три хора без сопровождения А. Токарева из цикла «Песни верховых чувашей» — «В глубине леса», «Посредине улицы», «Иволга». Материалом для этого сочинения послужил одноименный сборник собирателя фольклора С. Максимова. Композитору принадлежит также другой цикл хоров — «Современные чувашские песни», который не исполнялся в концертах съезда. Интересные хоровые обработки показали В. Ходяшев — «Кик, кик, лебеди», Б. Резников — «Сквозь звезды», Г. Лебедев — «Шуточную гостевую», Г. Хирбю — «Сарнай»; последнее сочинение — хоровая поэма, имитирующая наигрыш чувашского народного инструмента, волынки.

С удовлетворением можно отметить, что детским хоровым коллективам республики есть что петь. Добрым словом хочется помянуть хоровую студию при Дворце культуры Электролампового завода (руководитель Ю. Крылова, концертмейстер X. Ильинская), исполнение которой отличалось стройностью и музыкальностью. Произведения Ф. Лукина, Г. Лебедева, А. Асламаса, Г. Хирбю, В. Ходяшева, Т. Фандеева составили красочный песенный венок, который может украсить репертуар детских хоров и за пределами республики.

Примечательны произведения, рожденные на основе взаимовлияния братских культур. Так, хорошая песня Т. Фандеева «Сульгия» явилась откликом на творческие встречи деятелей литературы и искусства Чувашии и Дагестана в Чебоксарах и Махачкале. Идея дружбы народов выражена не только в ее тексте, но и в самой музыке: автор искусно объединил черты чувашской и дагестанской песенности. Успех сопутствовал и тяготеющей к эстрадному жанру «Нуржан» Ф. Лукина (слова В. Давыдова-Анатри) — сольной песне с наивно-лукавым сюжетом.

Возросшая творческая активность композиторов Чувашии сказывается, в частности, в расширении жанровых границ их искусства, притом, что особенно важно, — в области крупной формы. Национальные авторы «штурмуют» такие жанры, как опера, балет, оратория, кантата, симфония, концерт с оркестром, симфоническая поэма, увертюра, камерные пьесы. Подчеркнем, что большое внимание, уделяемое песне, чувствуется и в этих видах творчества. Песенное начало проникает в инструментальную мелодику, «приближая» ее к слушателю, в известной мере способствуя выработке естественно развиваемой интонации.

А. Асламас показал увертюру, песнь Веры и дуэт Веры и Краева из оперы «Вера Саръялова», рассказ Поэта из оперы «Сердце поэта» (о первой встрече национального поэта М. Сеспеля с В. И. Лениным). Эти фрагменты не дают возможности судить о музыкальной специфике двух крупных сочинений композитора. Можно лишь заметить, что первостепенное значение в обрисовке героев отводится мелодическому началу, что все три вокальных отрывка носят законченный («номерной») характер, что автор владеет формой развернутого песенного монолога большого эмоционального дыхания. К сожалению, излишне скорый темп, предложенный дирижером в рассказе, высокая тесситура (этим трудна, кстати, и партия солиста в первой части оратории Г. Хирбю) помешали цельности впечатления от интересно задуманного сочинения.

Три инструментальных концерта — Чувашский концерт-симфония для гобоя с оркестром М. Алексеева, Поэму-сюиту для гобоя с камерным оркестром А. Асламаса, Концерт для баяна с оркестром Т. Фандеева — объединяют опора на тематический материал народнопесенного типа, изобретательная трактовка солирующих партий. Эти сочинения показательны и как образец сложного процесса преломления чувашскими авторами