Выпуск № 5 (426) | 1974 - страница 20

менем меняется. Ведь меняются условия жизни, формы труда, меняется быт… Родившаяся в широкой вольной степи, казахская народная музыка, «переселившись» в город, неизбежно находит новые и более современные формы развития. Это только в этнографических сборниках давно записанные образцы народной музыки сохраняются, как бабочки в гербариях. В жизни же вместе с народом развивается и растет его музыка, наполняясь новым содержанием, рождая новые формы. Его ладово-интонационная и метроритмическая сущности диалектически развиваются и продолжаются в профессиональном искусстве. Где же кончается народное и начинается профессиональное?

Вчерашний аульный паренек, лихо тренькавший на домбре рыбацкий сын из-под Балхаша Еркегали Рахмадиев — это совсем не тот Е. Р. Рахмадиев, ректор Алма-Атинской консерватории, председатель Союза композиторов республики, автор многих камерных, симфонических сочинений и трех опер, которого мы все знаем. Меняется жизнь, создается новая история. И в третьей своей опере Рахмадиев развивает прежде всего национальные традиции. Помня о них, он и продолжает новую для казахского народа историю оперного искусства.

В «Алпамысе» большое развитие получило ариозное начало. Найдены интересные приемы в казахском народном речитативе, почти каждый персонаж наделен развернутой вокальной партией (причем, некоторые из них даже перегружены, например образ Тайшикхана). Есть и полифонически решенный хоровой ансамбль, что нечасто встречается в казахской музыке. Как уже говорилось, весь мелодический материал весьма близок к ладовой и интонационной основе казахской народной песни. И это самая приметная стилевая характеристика новой оперы. Причем, пожалуй, в сфере вокально-речитативной удач больше, чем в оркестровой, где широко использованы приемы классического европейского письма, которые не всегда удачно сочетаются с мелодической линией певцов, хотя в целом оркестр колоритен, хорошо звучит. Лишь иногда возникает ощущение, что национальный стиль оперы требовал более точного отбора выразительных средств.

Представляется все же, что наиболее уязвима тут драматургия. Изъяны ее объясняются недостатками либретто (автор К. Кенжетаев), которое нельзя считать законченным. В нем много явных просчетов, которые композитор то ли не заметил, то ли не сумел исправить. Не продуманы кульминации действия, что нарушает логику формы и приводит к неожиданному финалу в конце предпоследнего, третьего акта, после чего четвертый акт оказывается фактически лишним. В опере много мелких, несущественных персонажей, в то время как партия самого Алпамыса не получает необходимого развития. На мой взгляд, зрителю неясно даже, почему Алпамыс сильнее Тайшик-хана. Ведь роль последнего очень значительна в опере: его вокальная партия насыщенна, музыкальный образ убедителен, подчас даже героичен. Алпамыс же зачастую бездействен и декларативен (правда, мне кажется, что в театральном решении сделана попытка найти необходимое «равновесие сил»).

К сожалению, и центральная женская роль оперы — Гульбаршин — могла бы быть более психологически заостренной и эмоционально насыщенной, что сделало бы ее по-настоящему глубокой и дало бы исполнительницам более благодарный материал для работы.

Нуждается в дополнительном обдумывании и образ Матери, действующего персонажа, задуманного как символический. Тем более, что, как мне показалось, Рахмадиев вложил в этот образ немало своих личных патриотических мыслей и чувств. Но хотя сам по себе он оригинален и интересен, над ним, видимо, следует еще потрудиться и композитору, и режиссеру. Словом, в драматургическом отношении «Алпамыс», бесспорно, требует доработки, что поможет развить отдельные партии, добиться более стройной логики действия, продумать кульминации, заострить конфликты и в конечном счете углубить идейное содержание оперы.

Несмотря на указанные недочеты драматургии — этой «ахиллесовой пяты» нового сочинения, Рахмадиев выступает в труднейшем жанре как вполне сформировавшийся композитор, владеющий искусством вокального письма.

Постановки героико-эпических опер, подобных «Алпамысу», обычно характеризуются монументальностью, отражающей специфику сочинения. Как правило, они отмечены широким дыханием протяженных арий, массовыми народными сценами, ансамблями, развернутыми танцевальными эпизодами.

Казахский театр оперы и балета, судя по его многолетней творческой практике и по репертуару, — театр, прежде всего, лирической мелодрамы. Блеск «большой» оперы мало привычен коллективу. В театре не очень многочислен хор; в оркестре полный состав духовых неизбежно «подавляет» недостаточную группу струнных (впрочем, это беда, кажется, многих периферийных коллективов); среди певцов преобладают лирические голоса.

Постановка «Алпамыса» была, бесспорно, трудной задачей для Казахского оперного театра. И надо отдать должное руководству кол-

Алпамыс — М. Мусабаев

лектива, которое не побоялось этих трудностей. Причем, сразу следует сказать, что театр в основном справился с поставленной задачей, умело совместив музыкальное и сценическое решение оперы с творческими возможностями труппы. В итоге получился яркий и интересный спектакль, убедительно свидетельствующий о несомненном росте как автора оперы, так и театра.

Талантливые режиссеры Б. Досымжанов и В. Жданов, художник Г. Исмаилова сумели создать новаторское, динамичное и захватывающее зрелище. Необходимая монументальность удачно сочетается с национальным колоритом действия, что придает спектаклю особую оригинальность. Байгали Досымжанов уже не в первый раз берется за постановку национальных опер, стремясь уйти от обыденного, стандартного бытовизма и, как правило, подчеркиваемой в таких случаях патриархальной старины. Некоторого успеха в своих, очень важных устремлениях режиссеру уже удалось добиться.

Нельзя не приветствовать приход в театр талантливого художника Г. Исмаиловой. Декорации и костюмы «Алпамыса», созданные по ее эскизам, во многом могут служить примером хорошего вкуса и высокой профессиональной культуры. Однако если быть очень строгим к работе художника, то, хотя фантастика сказки, сказания предоставляет ему достаточную творческую свободу, все же нетрудно заметить несколько импрессионистски-вычурную стилизацию казахской орнаментики.

Дирижер, на мой взгляд, центральная фигура в музыкальном спектакле. «Оперный театр — это я!» — имеет право по-королевски сказать главный дирижер. И вряд ли он уж очень завысит оценку своего истинного значения в коллективе (если, конечно, это настоящий мастер). В Казахском оперном театре именно дирижер — творческий руководитель спектакля, наставник и воспитатель артистов, вдохновитель и строгий организатор повседневной работы. Благодаря замечательной плеяде художников, стоявших в свое время здесь за пультом, Казахский оперный стал высококвалифицированным национальным музыкальным театром. Каждый из них — А. Чугунов, Н. Шкаровский, Б. Врана, В. Пирадов, Г. Столяров, И. Зак, Ф. Мансуров — внес свою лепту в дело упрочения подлинной профессиональной культуры коллектива. И мне особенно приятно отметить, что В. Руттер успешно продолжает эти традиции. Солисты, хор и оркестр — все участники спектакля — успешно преодолели технические и творческие трудности партитуры и продемонстрировали чистоту интонирования, художественную выразительность. Каждый образ, в пределах предложенных композитором характеристик, получил полное и всестороннее раскрытие на сцене, что, конечно, явилось итогом кропотливой и упорной работы Руттера.

Отмечу стройность звучания хора (хормейстер Б. Жаманбаев). Но при этом хочу пожелать театру «доукомплектовать» его — особенно группу мужских голосов. И танцевальные номера — пусть не всегда убедительно мотивированные — решены балетмейстером З. Райбаевым ярко и оригинально.

В казахской труппе сейчас немало талантливых певцов. Особенно выделяется сильным и красивым голосом молодой А. Умбеталиев (Тайшик-хан). И несмотря на то, что порученная ему партия, пожалуй, чрезмерно трудна для мало еще опытного вокалиста, он прекрасно с ней справляется. Это первый большой успех А. Умбеталиева. Эффектен и выразителен Алпамыс в исполнении Е. Серкебаева. Высокий лирический баритон певца сообщает центральному образу оперы особую мягкость и нежность, быть может, даже несколько большую, нежели это необходимо для столь сильного и мужественного героя. Впрочем, разве не может батыр быть сильным физически, но нежным душой?

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Алпамыс — М. Мусабаев

Содержание