Очень привлекательна Р. Джаманова в партии Гульбаршин. Настоящая певческая культура и серьезное, ответственное отношение к каждой роли всегда отмечали ее работы. Однако в партии Гульбаршин вокальному дарованию актрисы не удается раскрыться в полной мере (выше я уже касался просчетов в решении этого образа).

Уверенно и ярко поет партию Матери обладательница сильного меццо-сопрано Э. Епанешникова. Певица создает убедительный, величественный образ, находя для этого нужные оттенки и краски в развернутой мелодически выразительной вокальной партии, которая звучит искренно и взволнованно.

Есть в спектакле и другие удачи; отмечу А. Оспанову в роли Мыстан и М. Асылбекова в гротесковой роли Тазши.

Скажу и об одной частной, но, на мой взгляд, немаловажной детали. Театр издал к премьере программку, включающую в себя либретто и сведения о создателях спектакля. Программка эта вызывает два недоуменных вопроса. Во-первых, в краткой информационной справке о композиторе руководство театра почему-то решило дать свою оценку новой постановке: «На непримиримой борьбе… конфликтных начал основана музыкальная драматургия оперы. Она богата контрастными эпизодами, отличается действенными характеристиками героев и драматических ситуаций.

При броскости обрисовки образов и сценических положений, музыке оперы свойствен яркий мелодизм и насыщенность оркестровой партитуры, в хоровых и ансамблевых сценах используются сложные формы полифонического письма.

В целом опера “Алпамыс” обладает благородным эмоциональным тонусом, яркой национальной типичностью музыкальных образов, высоким мастерством художественного воплощения глубокой героико-патриотической темы».

Таково «скромное» мнение самого театра. А как же быть критику? После такого «колокольного звона» как-то неудобно адресовать театру даже робкие упреки: критик будет выглядеть уже как недоброжелатель. А может быть коллективу, создавшему спектакль, не следует заранее выступать с оценкой своей работы?..

Второй вопрос более простой. На титульном листе программки сообщается, что опера Рахмадиева имеет четыре акта. Но в либретто все действие завершается в третьем акте, а о четвертом вообще ничего не сообщается. Где же он затерялся? Или о нем за ненадобностью «забыли»?

Несмотря на все критические соображения, которые я не счел возможным «оставить при себе», новая опера Рахмадиева, без сомнения, украсит афишу Казахского театра оперы и балета имени Абая, которому недавно исполнилось сорок лет.

За эти годы коллектив осуществил более сорока постановок, среди которых были и оригинальные национальные оперы, и сочинения композиторов братских республик, и классические партитуры, и много балетов — в том числе несколько казахских. Казалось бы, мы имеем право считать, что сегодня с репертуаром все обстоит благополучно. Но, к сожалению, это не так. На афише текущего сезона числится только пять-шесть казахских опер, один-два балета и ни одного сочинения, созданного композиторами братских республик или классиками. Где же спектакли (на казахском языке) «Даиси», «Чио-Чио-сан» (как восхищались Куляш Байсеитовой в заглавной роли этой оперы С. Эйзенштейн, Н. Черкасов, Н. Сац и многие другие!)? Где «Евгений Онегин», «Алтынчеч», «Нергиз»? Они давно не звучат в Алма-Ате, и вряд ли объяснима причина их исчезновения с афиши.

Мыстан — А. Оспанова
Тазша — М. Асылбеков

Из пяти-шести опер национальных композиторов, удержавшихся в репертуаре театра, только одна — «Амангельды» — связана с историко-революционной тематикой. И то, «держится» она только благодаря упорству режиссера Б. Досымжанова. Оперы же на советскую или историко-революционную тематику не приживаются на сцене Алма-Аты. Причин тому много, но это уже разговор для другой, специальной статьи. Здесь же хочу только выразить удивление (и, конечно, огорчение) по поводу того безмятежного спокойствия и даже равнодушия, с какими относится к этому ненормальному явлению Министерство культуры республики.

Насколько мне известно, «в портфеле» Казахского театра лежат еще две законченные оперы, ожидающие постановки. Это «Голый король» А. Бычкова (по Г. Андерсену и Е. Шварцу) и «Энлик-Кебек» Г. Жубановой (по М. Ауэзову). Обе представляют несомненный интерес, но тематически они тоже не имеют ни прямого, ни косвенного отношения к советской действительности.

Постановка «Алпамыса» убедительно доказала, что в театре есть силы, способные и желающие решать большие и сложные творческие задачи. Только создание опер, посвященных историко-революционной, советской, интернациональной тематике, откроет путь к дальнейшему идейному росту коллектива, поможет ему подняться до уровня современных требований. Сорок лет назад первые постановки музыкального театра способствовали расцвету дарования целого поколения талантливых национальных исполнителей. Хочется верить, что новые опусы казахских (и не только казахских!) композиторов также будут способствовать воспитанию ярких мастеров сцены, созданию новых интересных спектаклей. Пожелаем же музыкантам братской культуры удачи!

М. Пичхадзе

ОПЕРА СУЛХАНА ЦИНЦАДЗЕ

Признанный мастер инструментального жанра Сулхан Цинцадзе обратился к новому для себя жанру. Он написал одноактную оперу «Отшельник» («Гандегили») по широко известной в Грузии поэме И. Чавчавадзе. Идея эта возникла у него много лет назад и, по утверждению композитора, еще более окрепла, когда он услышал «Человеческий голос» Ф. Пуленка. Несмотря на разницу литературных сюжетов, Цинцадзе усмотрел известную связь между своим замыслом и произведением французского композитора. Эта связь заключается, по его мнению, прежде всего в накале психологической драмы, сосредоточенной в обоих случаях в душе одного персонажа¹.

Тема «Отшельника» не впервые используется в грузинской музыке. Еще в конце 50-х годов появилась симфоническая поэма Г. Киладзе «Гандегили», которая вместе с симфонической поэмой Ш. Мшвелидзе «Звиадаури» (1940) стала ценным образцом национального программного симфонизма. Пафос поэмы Чавчавадзе — торжество жизненного, земного начала, обречение на смерть того, кто отрекается от него.

Опера Цинцадзе отличается прежде всего своеобразным подходом к литературному первоисточнику. Сохраняя идею легенды, композитор толкует ее как монодраму. Действие, как уже было сказано, концентрируется вокруг душевной трагедии одного героя; другие же линии лишь оттеняют или углубляют ее.

Герой этот с самого начала обречен. Тот покой, который якобы обрел Отшельник, уйдя от мира, — всего лишь мираж. Его душа в смятении даже тогда, когда он, одинокий, всеми забытый, в своей келье возносит молитвы. Просветленный финал — катарсис — приносит истинное обретение смысла жизни. Но это прозрение завоевано ценою жизни.

Итак, перед нами — опера психологическая: она примечательна прежде всего особой эмоциональностью, даже экспрессивностью. Соответственно развертывание музыкального материала отличается острыми динамическими контрастами, яркими кульминациями, напряженным драматизмом. При этом характерная для произведений композитора последних лет симфоничность мышления (Шестой и Седьмой струнные квартеты, 24 прелюдии для форте-

_________

¹ Содержание оперы Цинцадзе таково: уйдя от мирской суеты, от земных наслаждений, молодой Отшельник поселился в высоких заснеженных горах. В постах и молитвах монах пытается обрести душевный покой. Но жизнь, с ее муками и радостями, с ее суетой и соблазнами, вторгается в его одинокую обитель. Спасаясь от страшной вьюги, в поисках крова, в его келью приходит прелестная Пастушка. Девушке непонятен добровольный отказ монаха от радостей жизни.

Появление Пастушки вызвало бурю в душе Отшельника; она всколыхнула в нем воспоминания прежних дней, когда он умел любить и страдать. Однако годы, проведенные в одиночестве, убили в нем эту способность и, в конце концов, обрекли на гибель.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Мыстан — А. ОспановаТазша — М. Асылбеков

М. Пичхадзе

ОПЕРА СУЛХАНА ЦИНЦАДЗЕ

Содержание

Мыстан — А. Оспанова
Тазша — М. Асылбеков