Выпуск № 5 (426) | 1974 - страница 22

Отшельник — К. Пирцхалава
Пастушка — Н. Мерквиладзе

пиано) ярко проявляется и в оперной партитуре.

Действие оперы развивается как бы на одном дыхании: эмоциональное напряжение, которым отмечены первые же такты партитуры, не ослабевает ни на минуту и достигает своей кульминации в финале. Здесь, в финале, впервые использован хор, выполняющий важную смысловую роль, он как бы «резонирует» душевной драме героя. Стремясь к лаконизму и концентрации выражения, Цинцадзе отказывается от традиционной оркестровой увертюры, балетных эпизодов и развернутых ансамблевых и хоровых сцен.

Естественно, в центре музыкального действия — тема главного героя (подробней мы скажем о ней ниже). Даже образ Пастушки, играющий в поэме Чавчавадзе важную роль, в опере не столько контрастирует с образом Отшельника, сколько оттеняет его, подчеркивая трагедию одиночества. Подтверждением этому служит интересный прием, используемый композитором в кульминационных эпизодах: в светлую, ясную мелодию девушки проникают интонации трагического лейтмотива героя, модифицируя лирическую сферу оперы. Впервые это происходит в сцене появления Пастушки в келье Отшельника. В последующих фрагментах, особенно в финале этот прием многократно повторяется. Таким образом, уже самой музыкальной драматургией словно высвечивается трагедия одиночества.

Опера состоит из больших драматических пластов-сцен, скрепленных в одно целое темой судьбы, имеющей в драматургии оперы немалое значение — как идейно-смысловое, так и формообразующее. Она выполняет функцию лейттемы, повсюду «сопровождающей» Отшельника. Интонационное зерно этой мелодии составляет основу тематического материала всего произведения, причем это единственная в опере мелодия, которая почти не

подвергается трансформации. Но именно неизменность и застылость сообщают ей особо угрожающее звучание. Попеременно появляясь то в вокальной партии, то в оркестре, она, от эпизода к эпизоду, от сцены к сцене передает нарастающее волнение в душе героя.

Господствующий в сочинении принцип монотематизма придает ему монолитность и цельность. Уже первое появление лейттемы на фоне разбушевавшейся стихии (начальный эпизод оперы — сцена бури) в резком, унисонном звучании труб и тромбонов создает ту напряженность, порой близкую к экзальтации, которая предопределяет характер дальнейшего развития психологической драмы. Незавершенная, ритмически острая, состоящая из отрывистых фраз, трагическая мелодия эта звучит настороженно-зловеще; и победно-зловеще — в оркестровом tutti в момент острой кульминации. Повторенная несколько раз в одной и той же тональности, в причудливо пунктированном ритме, она становится агрессивно-назойливой и страшной. И только в коде тема судьбы впервые меняет свой облик. Намеренно отказавшись здесь от изощренно-сложного музыкального языка, который характерен для партитуры в целом, композитор строит этот эпизод на предельно ясных гармониях (простые трезвучия, прозрачная, светлая, словно «невесомая» фактура). Будто издалека, как голос самой истины, доносятся возвышенно-торжественные звуки хора (в уста его вложен поэтический текст, с которого начинается легенда Чавчавадзе).

Охарактеризованной лейттеме противостоит мелодия старинной народной грузинской песни «Ты — виноградник»; хорального склада, близкая к древним национальным песнопениям, она олицетворяет чистоту и целомудрие. Композитор бережно сохраняет эмоциональный тонус и колорит народного напева, его строгий стиль, предельную ясность гармонического языка, четкость и выпуклость ритмического рисунка.

Повсюду соседствуя, эти два мотива как бы воссоздают противоречивую натуру Отшельника. В финале оперы торжественно звучащая мелодия народной песни сливается с модифицированной темой судьбы. Так композитор выражает основную идею оперы — победу жизни над смертью.

В «Отшельнике» явственно проявился инструментальный характер мышления Цинцадзе. Ариозно-речитативные вокальные партии достаточно сложны, как уже было сказано, даже изощренны. Однако при этом они предельно выразительны и логически точны. В наибольшей мере это ощутимо в вокальной партии главного героя. Остро пульсирующая, изобилующая короткими, отрывистыми фразами-вздохами, тема Отшельника с первых же тактов несет в себе огромный заряд эмоциональной энергии. Вскоре в эту мелодию проникают интонации лейтмотива судьбы, будто предопределяя исход жизни героя. Лишенная напевности, тема Отшельника в финале оперы перерастает в отчаянный вопль-крик (здесь Цинцадзе мастерски использует приемы алеаторики).

И только на мгновенье, когда прелестная Пастушка зовет, смущает обманчивый душевный покой монаха, драматически-напряженные речитативы сменяются широкораспевными мелодиями. Лирическое ариозо Отшельника — нежное и трепетное, ясное и светлое — по закону контраста лишь еще более подчеркивает его психологическую драму.

Сцена эта в какой-то мере ассоциируется с лирическими эпизодами монооперы Пуленка, в которых, как известно, на смену напряженно-экспрессивным речитациям приходит мелодически щедрая кантилена. Но если в «Человеческом голосе» это воспоминания героини о самых радостных, безоблачных днях жизни, то в «Отшельнике» здесь запечатлены стремления основного персонажа к познанию красоты жизни, мечта о счастье.

Цинцадзе — один из тех советских композиторов, кто остро ощущает тенденции и процессы, происходящие сегодня в музыкальном искусстве. Сохраняя и приумножая яркие самобытные качества своего творческого стиля, он, как правило, оперирует современными средствами выразительности (при всей условности этого понятия, очевидно, ясно, о чем идет речь). Музыкальный язык последних сочинений композитора (начиная с Шестого квартета) значительно обновился. Однако его последние опусы (в том числе и «Отшельник») не менее почвенны, чем первые; обогащение же происходит не столько благодаря тем или иным непривычным приемам, сколько благодаря глубокому психологизму, не лишенному высокого интеллектуализма.

Можно привести ряд примеров, подтверждающих мысль о национальной почвенности музыки «Отшельника». Это и явно улавливаемые интонации народных плачей-причитаний («Зари») в вокальной партии главного героя, и импровизационная манера пения в некоторых психологически насыщенных эпизодах, берущая начало от карталино-кахетинских песен, и сама торжественно-монументальная древнегрузинская народная песня «Ты — виноградник», процитированная в партии оркестра.

У самобытного мастера Сулхана Цинцадзе есть свои творческие пристрастия. Его любимые композиторы — Б. Барток, С. Прокофьев.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Отшельник — К. ПирцхалаваПастушка — Н. Мерквиладзе

Содержание

Отшельник — К. Пирцхалава
Пастушка — Н. Мерквиладзе