Выпуск № 5 (426) | 1974 - страница 36

Фарид Яруллин (1941)

20/IX–41 г.⁶. Что-то мне не верится, но будем надеяться. Страшно хочется лично лицезреть, но увы… Боюсь, что едва ли спектакль будет иметь успех, если его еще сократили, да и время не такое, чтобы публика ходила в театр. Если будет какая-нибудь заметка по «Шурале», очень прошу тебя выслать мне. Может быть, даже афишу достанешь через Якобсона⁷. Если не увижу своего спектакля, хоть пощупаю афишу, и этим ты можешь мне доставить большое удовлетворение <…>.

4

Г. Г. Сачек, октябрь 1941 г.,
Ульяновск

<…> Дорогая моя, …прости меня за то, что так долго не мог тебе написать о себе. На это были основательные причины, думаю, что, зная меня, поймешь и не будешь допрашивать. Сегодня уже будет третий месяц, как я уехал из Казани. К своей новой армейской жизни привык, и даже ноги стали послушными. На днях сделал поход на 50 км — ничего. Правда, дня 2 побаливали с непривычки. Думаю, что следующий раз этого не будет. Еще через некоторое время ты меня и совсем не узнаешь. Мало-помалу приобретаю свою изящную фигурку без подбородка и заплыва. <…>

Что произошло со II актом⁸? По правде говоря, II акт самый слабенький вышел по музыке, и я не раз со скрипом в сердце сдавал ноты Якобсону и никогда не был уверен в успехе и при случае, даст бог, выкину в помойную яму недоделанный, халтурный акт и сделаю совершенно заново. Я все время думаю о нем, и берет меня досада за то, что так безбожно заленился на подъеме всего спектакля. Ну, а сейчас думы должны быть направлены в другую сторону. Заниматься, заниматься! Родненькая моя, голубка, если сможешь добыть несколько тетрадочек, постарайся мне их выслать. Мне они крайне нужны. Чувствую себя неплохо, чего и тебе от всего сердца желаю.

Всегда твой Фарид.

5

Г. Г. Сачек, сентябрь 1942 г.,
ст. Селиксы⁹ Пензенской области, п/я 98

Миленькая роднуля!

Страшно жалею, что не получил от тебя весточки. Обстоятельства сложились так, что когда твое письмо прибудет в Селиксы, я уже буду далеко отсюда. Возможно, в самом пекле сегодняшних событий. Нет более благородной цели, чем защита Родины. С чувством гордости в душе еду сейчас на фронт. Гроза, нависшая над нашим существованием, требует от нас всех максимального напряжения. В нашей победе не сомневайся. Не такое время сейчас, чтобы не оценить обстановки. Делай все, что можешь, делай больше. Вот мое обращение к тебе перед отъездом.

Всегда и всегда твой Фарид.

6

Г. Г. Сачек, декабрь 1942 г.

Родненькие мои!

Наконец-то получил ваше письмо, написанное 7/XII. Радуюсь росту моей малютки¹⁰, теперь к моим мыслям и заботам прибавилось самое дорогое желание — как лучше сделать для моей крошечки и ее мамуси. Назибу¹¹ я написал давно письмо

и вскользь упомянул о необходимой помощи вам… Правда, не знаю его адреса (потерял письмо его). Я написал в оперный театр ему. Не исключена возможность, что письмо мое не попало в его руки.

В отношении дров ума не приложу, что мне и делать; если б я был с вами, вопрос был бы проще пареной репы. Но вдали придется тебе приложить усилия и преодолеть, найти выход из этого положения, возможно, в этом отношении поможет тебе военкомат, где будешь получать по аттестату. Как твое самочувствие? Ходишь ли к врачу? Поменьше нервничай, береги себя, чтобы эта нервозность не отразилась на ребенке. Правда, все это легко сказать. Но что я еще могу сказать? О себе могу сказать, что каждая моя свободная минутка наполнена думами о вас. Очень беспокоюсь за отца, что с ним и как. Я тоже давно уже не получал от него ответа. Использую всякую возможность, чтобы помочь вам.

Везде и всегда ваш Фарид.

7

Г. Г. Сачек, декабрь 1942 г.

Здравствуйте, мои роднюлечки!

Сегодня самый радостный выпал для меня [день]. Ты представь себе: получил сразу 10 писем. Из них 3 твоих, одно — Назиба, одно — Загида¹², два — из Москвы, два — из Саратова от Генриха Ильича Литинского¹³ и от отца. Так было все это неожиданно, что я чуть не захлебнулся. Письма были адресованы еще по старому адресу, поэтому, собрав их все вместе, направили по новому адресу. Особенно порадовали твои письма, отца и Генриха Ильича. Он всей душой хочет помочь малютке и убедительно просит прислать ему ваш адрес, что я и сделал. Он — единственный человек, который поставил меня на ноги, когда я был в страшном отчаянии. Ему я обязан как никогда и никому. Я думаю, что он не заставит ждать письма и будет интересоваться малюткой. Душевно рад за то, что друзья не забывают и всякий старается чем-нибудь да помочь. <…> Все это хорошо, но меня беспокоит твоя болезнь. Бедняжка, если я хоть немножко мог бы облегчить твою боль. Ведь от этого зависит и здоровье дочки, которую я страшно люблю. А ты спрашиваешь, рад ли я ее появлению на свет. Ответ на это ты имеешь в письмах из Ульяновска, поэтому объяснять не буду.

Привет всем друзьям.

Перед боем под Сталинградом (в первом ряду крайний слева — Яруллин)

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Фарид Яруллин (1941)

4

5

6

7

Перед боем под Сталинградом (в первом ряду крайний слева — Яруллин)

Содержание