Выпуск № 11 (420) | 1973

Действительно, проблема обостренного внимания, иной раз — самодовлеющей приверженности к непривычным средствам оказалась одной из самых волнующих для молодой украинской музыки. Подробно остановился на ней и В. Задерацкий, по мнению которого, «широкое привлечение новейших приемов, нередко противостоящих таким традиционным “константам”, как тонально-ладовая организация материала, сложившиеся жанровые элементы и т. д., приводит к контрасту тематических идей на основе “языкового размыкания”». «Напомню, — продолжал оратор, — что в классическом искусстве прошлого контраст осуществлялся без подобной смены закономерностей внутренней логики, прежде всего тонально-функциональной. Современная же творческая практика в принципе допускает и даже предполагает прямое сопоставление “далеких” средств. В самом по себе этом принципе нет, разумеется, ничего дурного. Более того, если он осуществлен с должным чувством меры и верным ощущением конструкции целого, то рождается выразительное “поле напряжения” и интенсивное движение формы. Этого, в частности, не хватило прозвучавшим на смотре сочинениям харьковчанина В. Бибика. И Соната для фортепиано, и Трио свидетельствуют о стремлении автора преодолеть “инертность традиции”. Такое стремление, конечно, не может вызвать отрицательных реакций. Однако композитор невольно встал на путь самоограничения в отборе средств, апеллируя преимущественно к сонористике. Меня лично не шокирует эта манера как таковая, она вполне “легализовалась” в композиторской практике еще со времен раннего И. Стравинского. И многие страницы в обоих сочинениях Бибика содержат интересные находки: тонкие “лирические погружения” в Сонате, удачно осуществленное динамическое нарастание в экспозиции Трио. Но, как уже было сказано, недостает чувства меры и объемного ощущения целостной композиции. Тем не менее я считаю Бибика музыкантом весьма перспективным, ищущим и гораздо более разносторонним в смысле стилевых ориентаций, нежели продемонстрировал смотр. Об этом свидетельствуют его другие симфонические и вокально-симфонические сочинения.

Как же избежать “авторских акцентов” на чистом изобретательстве, “самодовлеющем революционизировании” языка и формы? Думается, один из эффективных оздоровляющих путей — проникновение в дух народных творений. Сейчас многие уже понимают, что национальное начало в музыке выражается не только и не столько в непосредственном “этнографическом сцеплении” с фольклорными интонациями (хотя прямое привлечение их по-прежнему является и распространенным, и желанным приемом), сколько в умении постичь глубинные внутренние качества народно-художественного мышления и соотнести их со средствами выразительности, выработанными в прогрессивной мировой профессиональной музыкальной культуре. При этом возникает множество неизвестных прежде “каналов связи” с фольклором. Осваиваются не только его ладоритмические, но и структурно-мелодические закономерности, его “музыкальные фонемы”, принципы и типы народного музицирования, “произнесения” той или иной интонации. Такого рода приемы, ставшие уже новой традицией, были довольно широко представлены в лучших сочинениях, прозвучавших на нашем смотре. Здесь снова хочется вспомнить Хоровой концерт И. Карабица, а также скрипичный Триптих Е. Станковича — произведение талантливое, островыразительное, отмеченное неповторимым национально-индивидуальным колоритом. Последнее подчеркну особо.

Ибо мне думается, что всякое национальное начало в искусстве оказывается сущностно (глубинно) почвенным лишь тогда, когда слушатель отчетливо воспринимает индивидуальное, авторское отношение в системе сопряжений композитора с народным мышлением. Фактически наиболее ценно такое преломление исконных свойств фольклора, в результате которого элементы народного стиля, модифицируясь, образуют основу авторского стиля...

Много хорошего в партитурах Г. Сасько, B. Ильина, О. Кивы. Очевиден определенный профессионализм, владение формой, оркестром, ощутимы прочные связи с традицией. Не прослушивается лишь в должной мере именно авторское отношение к истокам, отчего во многом проигрывает целостная индивидуально-стилевая характерность музыки. А ведь в этом плане украинской молодежи есть у кого поучиться. Недаром лучшие ее представители во многом следуют по путям, проложенным крупнейшими мастерами старшего поколения — Л. Ревуцким, Б. Лятошинским, C. Людкевичем. Ценный опыт постижения народного накоплен и в творчестве талантливых представителей теперь уже среднего

поколения украинских музыкантов, таких, как М. Скорик, Л. Колодуб, В. Губаренко. Конечно же, поиски эти находятся в общем “русле новаторства” многонациональной советской музыки в целом».

Сходные проблемы выдвинул в своем выступлении уже цитированный В. Москаленко, сосредоточив внимание на современной мелодике, свежих типах тематизма, на выработке культуры интонирования в асафьевском ее понимании. «Воспитание такой культуры у молодого композитора, — сказал он, — задача первостепенной важности. Этот вопрос непосредственно связан не только с музыкальным, но и общим кругозором композитора, с его умением вслушиваться в окружающий мир, отбирать подчас разностильные по истокам интонации и сплавлять их в органическом целом художественного сочинения».

Трудно переоценить значение подобной проблематики, выдвинутой на творческой дискуссии в Киеве. Собственно, необходимость всячески направлять молодежь на поиски свежих и в то же время национально почвенных «интонационных сплавов» — на этом сходились все выступавшие товарищи. Но вот как относиться к ее конкретной художественной продукции, воспринимать ли результаты ее труда при помощи специальных критериев или придерживаться общепринятой оценочной шкалы, исполнять ли все пробы пера или выносить на суд публики только самое лучшее, самое удачное, — по этим вопросам мнения разошлись. А. Цалай-Якимечко высказала точку зрения, согласно которой «не следует бояться показывать также экспериментальные работы отдельных композиторов: сопоставление с опусами других авторов, доброжелательная критика будут содействовать усилению самокритичности, а в результате — развитию здоровых творческих сил и талантов».

«На том этапе, когда индивидуальность автора еще не вполне выявлена и он, боясь быть похожим на других, нередко пытается искусственно изолироваться от влияний, увлекаясь выращиванием собственного стиля в неких стерильных условиях, критика призвана помочь ему осознать себя. — Это убеждение М. Черкашиной. — Вспоминаются слова С. Прокофьева о лирической стороне его дарования, которая, “непоощренная, развивалась медленно”. Однако самые внимательные критики и поклонники молодого Прокофьева — Б. Асафьев, Н. Мясковский, В. Каратыгин — расслышали его огромный лирический дар в тот период, когда этот дерзкий ниспровергатель обветшалых канонов менее всего мог казаться лириком.

Каждый композитор проходит свой путь становления, который редко бывает прямым и гладким. Именно поэтому сочинения молодых авторов требуют к себе особого подхода, особых критериев оценки».

Вряд ли мысль об «особых критериях» заслуживает поддержки. Доброжелательность — да, внимание — да. Но ни о какой специальной «оранжерейной атмосфере» не может и не должно быть речи.

Творчество молодых следует оценивать по критериям, единым для всего социалистического искусства. Такова точка зрения, которой, по сути, и придерживалось большинство ораторов. Удачам воздавать должное, просчеты же отнюдь не оставлять в тени!..

На дискуссии, завершившей пленум в Киеве, были выдвинуты и обсуждены и некоторые другие проблемы — не столько собственно творческого, сколько организационно-творческого характера. Один круг таких проблем связан с процессом обучения и воспитания композиторов; здесь акцентировались не новые, но еще не реализованные, а потому и остающиеся актуальными идеи — о скорейшей разработке новых курсов гармонии, обобщающих завоевания искусства XX века, о необходимости приблизить учебные дисциплины к современной музыкальной практике и т. д. Ценные предложения по этим вопросам, надо надеяться, будут тщательно изучены ректоратами консерваторий и Министерством культуры УССР. Другой круг проблем (впрочем, тесно связанный с первым) касался организации фольклорных экспедиций, а также обменных концертов молодых авторов — представителей разных национальных республик. Вряд ли нужно специально доказывать, что и эти вопросы имеют исключительно важное значение — эстетическое и воспитательное.

Республиканский молодежный пленум — в принципе не столь уж редкое явление в жизни наших композиторских организаций. Думается, однако, что прошедший на Украине смотр выделяется как обилием представленных музыкальных новинок, так и полной откровенностью высказанных о них суждений. В доказательство этого — после данного краткого обзора — предлагаем вниманию читателей развернутые выступления некоторых его участников.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание