КОРОТКО О КНИГАХ

В. Ландсбергис. Соната весны. Творчество М. К. Чюрлёниса, Л., «Музыка»,1971, 327 с.

В последнее время значительно возрос интерес к творчеству М. К. Чюрлёниса не только живописному, но и к музыкальному. В этом отрадном процессе, безусловно, очень важную роль сыграет книга литовского музыковеда и пианиста В. Ландсбергиса «Соната весны» — первая и единственная на сегодняшний день монография, глубоко освещающая музыкальное искусство Чюрлёниса. Однако, анализируя в основном музыку композитора, автор книги поставил перед собой и более широкую задачу: найти такие закономерности, такие внутренние связи в его художественном мышлении, которые позволяют музыку, живопись, эстетические воззрения и личность художника воспринять как единое целое. В книге затрагивается множество вопросов из области живописи и поэзии, мифологии и фольклора, философии и истории. Самые сухие выкладки потактового разбора музыки сопровождаются эмоциональными комментариями.

Говоря о Чюрлёнисе, Ландсбергис смело сопоставляет его с Шопеном и Скрябиным, Григом и Бартоком, что позволяет раскрыть личность художника и композитора еще глубже.

Рецензируемая книга состоит из четырех частей. Первая часть «Жизнь» знакомит читателя с некоторыми ранее неизвестными фактами из биографии Чюрлёниса, вводит в научный обиход немало новых архивных материалов и сведений, собранных автором. Наиболее обширная часть, посвященная анализу музыки Чюрлёниса по периодам творчества и по жанрам, содержит интереснейшие наблюдения, подчеркивающие ладовую и фактурную новизну многих произведений первого литовского профессионального композитора, что позволяет отнести его к предтечам тех, кто в последующем смело пошел по пути решительных поисков новых музыкально-выразительных приемов. Отдельная часть посвящена стилю композитора. Здесь он показан, говоря его же, Чюрлёниса, словами, «связующим узлом между народными песнями и литовской музыкой в будущем...»; показан как редчайшая музыкальная индивидуальность. Здесь же немало ценных рекомендаций к исполнительскому интерпретированию его сочинений.

Заключительная глава посвящена проблеме взаимосвязи живописи и музыки. Ландсбергис справедливо выступает против упрощенного толкования этой проблемы, убедительно показывая, что здесь имеет место синтез «пространственных и временных идей в его (Чюрлёниса. — Ф. Р.) мышлении и воображении». В частности, предполагается, что соната воспринималась Чюрлёнисом как наиболее обоснованная форма не только в музыке, но и в живописи и в поэзии. Создается впечатление, что в постижении «тайны» завораживающего воздействия картин Чюрлёниса музыковед продвинулся намного дальше, нежели искусствоведы, занимавшиеся исследованием его творчества.

Со страниц книги предстает «светлый Чюрлёнис, глядящий в будущее», который «не только создал живые ценности в музыке, не только обогатил искусство пластическое: он показал, что искусство едино».

Ландсбергис — неутомимый открыватель Чюрлёниса — достойно пропагандирует его «словом и делом»: разыскивает неизвестные материалы о нем, публикует статьи, эссе, книги (рецензируемой «Сонате весны» предшествовала работа на литовском языке), исполняет и записывает на пластинки фортепианные сочинения композитора.

Привлекательно изданная, снабженная фотографиями и репродукциями, книга разошлась мгновенно, и ее переиздание необходимо.

Ф. Розинер

«Образцы народного многоголосия» . Сост., общ. ред. и предисловие И. Земцовского. Л.–М., «Советский композитор», 1972, 135 с.

Рецензируемый сборник вышел в серии «Из новых записей русских народных песен», осуществляемой ленинградским отделением издательства «Советский композитор». В него включены сорок три песни, записанные в Брянской, Вологодской, Пермской, Рязанской областях и в поселениях семейских в Бурятской АССР. Как сказано в предисловии, научная задача этого небольшого собрания — «содействовать теоретическому изучению народно-песенного многоголосия на основе тщательно нотированных звукозаписей, представляющих различные областные стили русского хорового пения» (с. 3). Со времени Ю. Мельгунова и Е. Линевой это, пожалуй, первый сборник, специально фиксирующий внимание на русском народном хоровом пении разных местностей, а не одного какого-либо региона.

Естественно возникает вопрос: целесообразен ли выход подобного издания, если уже выпущено множество областных сборников, в каждом из которых песенный материал одного края (в том числе и многоголосие) представлен более полно?

По моему мнению, такого рода публикация отвечает сегодняшним потребностям музыкальной фольклористики. Особенности хорового склада — один из наиболее показательных признаков любого местного стиля. Изучение многоголосия дает возможность быстро составить представление о местных традициях пения, поскольку характеристика своеобразных черт хорового распева вполне может быть построена и на сравнительно небольшом числе образцов. С этой точки зрения создание самостоятельной тематической серии такого плана дало бы большой научный эффект. Она имела бы и свой профиль, и свои актуальные задачи. Нет сомнения, что подобные издания более мобильны, чем объемные областные сборники, хотя необходимость в последних сохраняется по-прежнему.

И еще одну важную функцию могут выполнить публикации типа «Образцов народного многоголосия». В связи с расширением собирательской работы, с появлением сборников, выходящих не только в Москве и Ленинграде, но и в различных областных издательствах, неминуемо возникают вопросы о принципах нотации песен. Сейчас, по-видимому, уже не удовлетворяют нотировки, в которых отсутствуют указания на различные исполнительские приемы: «подъезды» к звуку, glissandi,

полуречевое пение на выдохе и другие. Однако специальное руководство, где были бы систематизированы способы фиксации этих деталей, до сих пор не создано. Аккумулируя в себе опыт многих музыкантов, занимающихся нотировкой фольклорных записей, «Образцы», выходящие серийно, могли бы служить своеобразной школой расшифровки многоголосной фактуры.

В рецензируемом сборнике опубликован интереснейший материал, в частности сложнейшая нотировка песни свадебного обряда, исполняющейся одновременно с причетом невесты. Эта запись, сделанная в Кадомском районе Рязанской области, представит большой интерес и для композиторов. В песнях семейских мы находим редко встречающиеся в публикациях образцы мужского и смешанного многоголосия. Может быть, именно вследствие устойчивой традиции мужского пения в их хоровой фактуре содержится обилие диссонирующих вертикальных сочетаний: в низком регистре все это звучит мягче. Помещенные в брянском разделе два варианта покосной песни «Сподкашёна, сподвалёна», записанных от участников одного и того же фольклорного коллектива, отличаются обилием имитационных построений. Кстати, это едва ли не первый опыт публикации столь близких вариантов одного напева. В издании подобных материалов чрезвычайно заинтересованы исследователи-фольклористы. Подавляющее большинство песен в сборнике настолько хороши и оригинальны, что не оставят равнодушным ни композитора, ни исполнителя, ни любителя народного песенного искусства.

Все помещенные здесь записи, фиксирующие отклонения от темперированного строя и незначительные изменения от куплета к куплету, снабжены указаниями на характер исполнения, выявляют ясную логику движения отдельных голосов — все это свидетельствует о тщательности работы В. Фирсова (брянские песни), А. Милки (вологодские песни), М. Петрашень и Ю. Бойко (рязанские песни), С. Пьянковой (пермские песни), В. Дорофеева (русские песни семейских Забайкалья). Все эти музыканты ранее публиковали свои отдельные нотировки, но в «Образцах народного многоголосия» впервые их труды сосредоточены в одном издании. Интересен и вспомогательный научный аппарат сборника. Помимо содержательной статьи И. Земцовского, необходимо отметить обстоятельный комментарий С. Пьянковой к расшифрованным ею песням, а также наблюдения А. Милки, требующие развития в самостоятельном исследовании.

В заключение хотелось бы сделать ряд замечаний, которые, быть может, пригодятся в будущем.

Как известно, многоголосие обрядовых, протяжных, хороводно-игровых и плясовых песен имеет свои отличительные признаки. Поэтому для более полного представления о местных традициях хорового пения необходимо в каждую подборку песен той или иной области включать примеры по всем этим жанрам. В рецензируемом сборнике данному принципу соответствуют только рязанский и пермский разделы. В ряде нотировок заметно стремление приблизить запись к хоровой партитуре. Сам факт этот показывает, что автор расшифровки очень чутко слышит горизонталь. Тем не менее иногда столь громоздкая запись кажется излишней. Гораздо удобнее, проще для чтения и к тому же экономнее сокращенная партитура, на каждом нотоносце которой зафиксированы два соседних голоса, реальных или дублирующих. При таком расположении яснее можно показать слияние голосов в унисон и расщепление последнего в реальное двухголосное созвучие. При записи же трех партий на одном нотном стане, как это сделано в вологодских песнях, уже становится затруднительно показать линию каждого из голосов. В целях приближения нотировки к реальному звучанию, думается, стоит отказаться от скрипично-тенорового ключа, требующего транспорта, и дать запись мужских голосов целиком в басовом ключе, снабдив строку, если это необходимо, литерами Т или Б.

Впрочем, вопрос приемов оформления нотировок пока еще нов для нашей фольклористики. Дальнейшие выпуски «Образцов» могли бы оказать существенную помощь и в этой области.

М. Лобанов

Riemann. Musiklexikon Ergänzungsband. (Personenteil A – K). Mainz, B. Schott's Söhne, 1972.

В 1972 году в Майнце вышел первый дополнительный том к двенадцатому изданию Музыкального словаря Г. Римана¹, точнее, к двум его томам, посвященным персоналии. В этих томах (один из них был выпущен в 1959 году, другой — в 1961) советские музыканты занимали сравнительно скромное место. Издатели дополнительного тома стремились значительно шире представить советское музыкальное искусство, что обусловлено возросшим к нему интересом мировой общественности. Достаточно сказать, что в рецензируемый том вошло около ста двадцати имен деятелей различных областей музыкальной культуры Советского Союза. Кроме того, в сведения о тридцати музыкантах дореволюционной России внесены дополнения и уточнения.

Большинство статей отличается обстоятельностью, разумеется, в той степени, в какой это позволяют рамки издании, и достаточной точностью. Авторы (все статьи написаны членами редакции Словаря) использовали, как об этом говорится в предисловии, помимо других, и советские справочные издания, вышедшие за последние два десятилетия.

В томе есть и некоторые существенные пробелы. К примеру, отсутствуют статьи об А. Альшванге, В. Богданове-Березовском, И. Козловском, С. Козолупове, С. Кнушевицком, Н. Фишмане и некоторых других крупных музыкантах.

Встречаются неточности. Например, в статье, посвященной А. Хачатуряну, отмечается его профессорская деятельность в Институте имени Гнесиных, но не в Московской консерватории, где он преподает с 1951 года. В статье о Е. Голубеве сказано, что он руководил классом композиции с 1956 по 1959 год, в то время как в эти годы он руководил кафедрой композиции, а класс ведет и ныне.

Хотя авторы статей большей частью объективны в своих формулировках, весьма тенденциозно звучит характеристика Э. Денисова, как «одного из немногих стилистически продвинутых советских композиторов». Ведь не говоря уже о мастерах старшего поколения, к «стилистически продвинутым» мы с полным основанием можем отнести многих других композиторов примерно того же поколения, что и Э. Денисов.

В целом же рецензируемый том — отрадное явление, позволяющее зарубежным музыкантам и любителям музыки шире узнать о советской музыкальной культуре и ее представителях.

В. С.

_________

¹ Первое издание вышло в 1882 году.