Высокое звание учителя

Таланты создавать нельзя, но можно создавать культуру, то есть почву, на которой растут и процветают таланты.

Г. Нейгауз

Учитель... Человек этой профессии во все времена окружен почетом. Это как-то особенно почувствовалось на юбилее Дмитрия Александровича Блюма, одного из крупнейших в стране педагогов-музыкантов. В зале сидело несколько поколений его учеников — от маститых композиторов, исполнителей, критиков до самых юных теперешних воспитанников, — зрелище весьма выразительное и не нуждающееся в комментариях.

Поздравлений было много — Д. А. Блюма приветствовали Министерство культуры СССР, Союз композиторов СССР, музыкальные учебные заведения Москвы, в том числе Лосиноостровская школа, где Дмитрий Александрович начинал свою деятельность, журнал «Советская музыка», издательство «Музыка», и почти в каждой делегации — его бывшие студенты.

Присутствовавшие услышали речи, содержавшие много выдумки и много интересных идей, но во всех них чувствовалось нечто общее: ведь они были посвящены одному человеку — юбиляру. В его облике все единодушно подчеркивали блестящий талант педагога, зрелость мысли, высочайшую требовательность, сочетающуюся с любовью и уважением к ученикам. Как бы ни были ценны и полезны методические пособия и разработки, только живая атмосфера уроков и некоторые штрихи в методике (самому Дмитрию Александровичу они кажутся малосущественными) дают представление о «школе» Блюма, которой можно учиться, и его огромном человеческом обаянии — ему, увы, научиться нельзя.

Дмитрий Александрович прежде всего превосходный музыкант. Его педагогическое мастерство основано на широкой эрудиции и практическом владении огромным материалом. Что греха таить, встречается иногда убеждение, будто теоретики — народ сухой и скучный. Такого никогда не скажешь о Блюме, с его насмешливой улыбкой, точным сарказмом и профессионализмом экстра-класса.

Послушаем, что говорят о нем воспитанники-композиторы.

А. Эшпай

— Мне лично больше всего запомнились теплота, доброжелательность и внимание Дмитрия Александровича — порой от этого зависит судьба, все будущее человека. Блюм умеет создать подлинно дружескую атмосферу, и его авторитет, творческий и человеческий, от этого только увеличивается. Мы все питаем к нему огромное уважение. На всю жизнь остались в памяти осторожное и бережное отношение Дмитрия Александровичу к ученикам, умение воздействовать не приказом, а убеждением. Мы нередко бывали у мего дома, делились самым заветным — это были беседы со старшим другом.

Быть может, самое яркое в Блюме — увлеченность, живость ума и воображения. В его интерпретации любое явление выглядит захватывающе интересно. Привлекала нас в Дмитрии Александровиче и своего рода гармония противоположностей — он прост в общении, и в то же время это человек утонченного вкуса, изящного и изысканного ума. Равель сказал как-то, что мы выбираем себе в жизни модель. Нам очень хотелось походить на Блюма, подражать ему — и в манерах, и в отношении к делу.

И не последнюю роль здесь играют его нравственные качества, честность и прямота, неотделимые от редкой человечности и душевной теплоты.

С. Стемпневский

— Вспоминаю свои занятия в училище при Московской консерватории сразу после войны. Время было суровое, но радостное —

Д. А. Блюма приветствуют ученики-композиторы: А. Эшпай, С. Стеминевский, Г. Шантырь

мы вернулись к любимому делу. Условия работы были трудные, группы — огромные. Многие студенты (и я в том числе) первый курс кончили до войны, хотели пройти сразу два. Атмосферу училища создавали педагоги — И. Способин, А. Мутли, В. Соколов, В. Хвостенко и, конечно, Д. Блюм. С нас много требовали, но нам много и давали. По-моему, очень важно, что училище развивает танеевские традиции высокого профессионализма. Все наши педагоги великолепно знали и показывали русскую и советскую музыку. Живая музыка пронизывала всю учебу — от диктантов до дискуссий после концертов.

Дмитрий Александрович вел у нас сольфеджио и инструментоведение. Запомнился мне также скромный по времени курс инструментоведения — целиком практический. Именно Блюм привил нам вкус к оркестру, профессиональный подход к инструментовке.

Дмитрий Александрович удивительно видел возможности каждого, всем уделял время и внимание. Его требовательность сочеталась с заботой и поддержкой — вплоть до устройства на работу. Самое же важное, на мой взгляд, что у нас была живая, активная среда общения, в которой мы росли как музыканты, и Дмитрий Александрович, «насквозь» музыкант, творил и творит эту среду.

Вернемся на минуту в зал училища. Никто из присутствовавших на юбилейном вечере не забудет заключительного выступления Блюма. Дмитрий Александрович не забыл никого из тех, кто «руку приложил» к его судьбе — от родителей-музыкантов и любимого учителя И. В. Способина до своих воспитанников: «Ради них я живу», — сказал юбиляр.

Ученики Блюма, ученики его учеников, вся музыкальная общественность желают Дмитрию Александровичу долгой творческой жизни — ведь именно в этом радость и счастье человека.

Ю. Зверева

На международном конкурсе пианистов в Уругвае вновь одержат победу советские музыканты

В. Бакк

Лауреаты первой премии

Ю. Слесарев

Третью премию и специальный приз за исполнение Фантазии Шопена завоевал М. Оленев

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка