Музыкант-гражданин

«Художники, задумывающиеся о новых путях в искусстве, не могут не исходить в своих построениях от более основных вопросов: каково назначение искусства, какова его природа — вопросов, которые так или иначе ставит перед ними их работа, быть может, в каждый день их жизни», — писал Михаил Фабианович Гнесин. Для Гнесина — композитора, педагога, гражданина определяющим стал принцип: «музыка для всех». «Переключение... в сторону общественного блага представлялось мне единственным путем к улучшению человеческого общежития».

Михаил Фабианович читает лекции о музыке, работает с самодеятельными кружками, обучает нотной грамоте, создает общедоступные библиотеки... Эту просветительскую деятельность он начинает еще до Великой Октябрьской революции в родном городе — Ростове-на-Дону и активно продолжает ее в трудные первые годы Советской власти.

Войдя в музыкальную жизнь в начале XX века, Гнесин становится как бы связующим звеном в цепи культуры двух эпох. «Благоговение перед великим прошлым без попыток создания великого настоящего — чуждо мне, и эта черта моего характера после 1905 года проявлялась с годами все сильнее», — говорил музыкант.

Ученик Римского-Корсакова и последователь его эстетических и педагогических воззрений, Гнесин обобщает все лучшие достижения в постановке образования в Московской и Петербургской консерваториях и закладывает основы советской музыкальной педагогики. В своем творчестве «он ищет новых идей и новых средств выражения, хотя и не порывает ради этих исканий связи с прошлым, всей полнотой средств которого и пользуется в пределах своих задач» (Н. Кашкнн).

Композитор, чьим произведениям присущи яркий мелодизм, романтическая поэтичность, свежесть гармонического языка, — утверждал, что профессиональная музыка должна питаться истоками народного искусства. Гнесин плодотворно разрабатывает в своих сочинениях русские, украинские, азербайджанские, армянские, чувашские, еврейские, татарские, марийские, мордовские, казахские, адыгейские темы. И не случайно именно из его класса вышли композиторы, которые впоследствии заняли значительное место в музыкальной жизни многих республик Советского Союза.

Энциклопедически образованный человек, он воспитывал в своих учениках любовь к истории, литературе, поэзии, театру, живописи. У него была удивительная способность пробуждать творческую фантазию студентов.

Об этом замечательном даре композитора шел разговор на вечере в музее-квартире Е. Ф. Гнесиной, посвященном 90-летию со дня рождения М. Ф. Гнесина.

«Нелегко сразу ответить на вопрос: в чем же “секрет” Гнесина как педагога. Почему его педагогическая система была столь плодотворной, — сказал в своем выступлении композитор А. Леман. — Многое из своих педагогических принципов Михаил Фабианович изложил в книге “Начальный курс практической композиции”. Но мы, ученики Гнесина, знаем, что в этой работе лишь частично изложен его педагогический метод, так как подход к каждому ученику был индивидуальный.

Мне бы хотелось отметить несколько важных особенностей в занятиях Михаила Фабиановича с начинающими композиторами.

Они были всегда интересными. Как будто старая истина, что занятия должны быть интересными, однако не секрет, что удается это не каждому. У нас же к урокам был постоянно возрастающий интерес. Надо было обладать громадными знаниями, надо было всегда находиться в активной творческой форме, чтобы все, что мы приносили в класс, уметь обобщить, дать правильное направление умам молодежи, уметь слиться с нашей юностью, понять, чем мы были полны.

Наш педагог это умел. Он вызывал у нас внутреннее доверие. В классе царила атмосфера непринужденных высказываний.

Михаил Фабианович учил нас любить не себя в искусстве, а само искусство, он воспитывал наш вкус. Гнесин отвергал банальные, чувствительные, слезливые темы, направляя студентов на поиски поэтических, внутренне сильных, эмоциональных образов. С большим вниманием относился он к интонациям, близким народной музыке. Под влиянием Михаила Фабиановича в нашем классе создавались различные обработки народных песен.

Гнесин считал, что каждая тема должна быть находкой, и только в этом случае разрешал продолжать над ней работу. Требования вообще были высокими: мелодическая яркость, образная ясность, интонационная изобретательность, стилистическое единство мелодии и структурных особенностей темы (у нас даже возник своеобразный культ тематизма).

Исключительным было его педагогическое мастерство выявлять творческую индивидуальность учащегося. Он обладал редкой проницательностью — угадывать никому еще не видимые черты и постепенно их усиливать...»

Интересными воспоминаниями о своем учителе поделились с собравшимися Б. Клюзнер и М. Брук.

В заключение вечера прозвучали сочинения М. Ф. Гне-

Бюст Мусоргского, установленный в деревне Наумовка (неподалеку от его родного села Карево)

сина. Ученицы музыкальной школы-семилетки при Институте имени Гнесиных Лена Дроздова и Яна Лисовская (класс Е. Светозаровой) сыграли две миниатюры из сборника маленьких пьес для фортепиано в четыре руки (к сказкам Андерсена) — «Лебединое озеро» и «Красная шапочка. В лесу». В записи прозвучало трио b-moll «Памяти наших погибших детей». Л. Давыдова исполнила вокальные произведения композитора «Песню Гаэтана» (из музыки к драме Блока «Роза и Крест») и «Песню о Рыжем Мотеле» из музыки к поэме И. Уткина. С двумя мелодиями-характеристиками к «Каменному гостю» Пушкина — «Дон-Жуан» и «Донна Анна» — слушателей познакомили виолончелист Л. Евграфов и пианистка Л. Евграфова. Сделанная несколько лет назад запись В. Ивановой воспроизвела прекрасную интерпретацию поэтичной песни Гнесина в стиле народной импровизации «О нежном лице ее» и песню Лауры из музыки к «Каменному гостю» А. Пушкина.

С. Гудимова

Об одном невразумительном ответе на один естественный вопрос

На протяжении длительного времени я полностью разделял мнение тех, кто резко критически относился к известному циклу телепередач «Алло, мы ищем таланты». Мне тоже казался весьма сомнительным репертуар этих передач: удивлял непомерно однобокий крен их в сторону эстрады легчайшего толка. Чувство протеста вызывало и ставшее привычным поощрение исполнителей, подражавших популярным певцам, и в принципе несвойственный нашей культуре откровенно рекламный стиль, и т. д. и т. п. И, естественно, все это в конце концов стало предметом общественной критики в общей и специальной печати.

Словом, 14 ноября 1972 года я смотрел очередную передачу «Алло, мы ищем таланты» с тайной надеждой увидеть какие-то сдвиги, какие-либо приметы принципиального улучшения. И я их увидел. Заметно более взыскательным стал отбор исполняемых песен, усилилось внимание к их содержательности. Более авторитетным показалось мне и жюри, в которое вошел ряд известных композиторов. Возник, наконец, и долгожданный разговор, причем поводом для него стали естественные и пытливые вопросы участников самодеятельности, а большинство ответов моих товарищей композиторов порадовало серьезностью, ответственностью. Чувствовалось, что они говорили, чтобы удовлетворить интерес не только спрашивающего участника передачи, но и великого множества ее зрителей и слушателей.

Так, например, одному из начинающих певцов, желающему серьезно заниматься вокалом, но опасающемуся, что он может «расплатиться» за это умением петь в «эстрадной манере», точно и очень содержательно ответил И. Якушенко. Он растолковал своему собеседнику, что, совершенствуя вокальную технику, тот не ограничит, а, напротив, расширит свою исполнительскую палитру, свои жанровые возможности. Он предостерег молодого певца от смешения понятий — «творческая манера» и «манерничанье».

В общем, это был необходимый разговор о роли образования и труда, умения и требовательности, без которых не может быть ни настоящего успеха, ни утверждения своего лица, особой своей «интонации».

Мне показался в какой-то мере родственным предыдущему вопросу и другой, заданный одним из участников передачи. Этот вопрос тоже не был неожиданным и он тоже требовал серьезного, вдумчивого и разностороннего ответа: начинающий музыкант поинтересовался, как профессиональные композиторы относятся к самодеятельным, что они могут им посоветовать.

К сожалению, ответ, на сей раз Я. Френкеля, показался мне не просто поверхностным или путаным, но, по существу, глубоко ошибочным. Начал Я. Френкель с того, что в конце концов не важно, кем написана

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Музыкант-гражданин

Бюст Мусоргского, установленный в деревне Наумовка (неподалеку от его родного села Карево)

С. Гудимова

Об одном невразумительном ответе на один естественный вопрос

Содержание