Выпуск № 10 (407) | 1972 - страница 25

Б. Покровский: По поводу связей с традиционной сценой хотел бы подчеркнуть: я вообще не думаю, что камерный театр — сегодня единственная форма. Убежден, что возможны два пути — и камерный, и привычный нам «масштабный» театр. И не только возможны, но и попросту необходимы. Потому что только во взаимовлиянии, впитывая наиболее приемлемые для себя качества из искусства «соседа» и могут нормально жить и развиваться два таких коллектива, как Камерный музыкальный и, скажем, ГАБТ. Взаимообогащение, взаимообмен — активный и действенный импульс к развитию. Мне, например, очень помогает работа в Камерном музыкальном при постановках в ГАБТе и наоборот. Нужно только уметь точно отбирать то, что помогает росту каждого коллектива, нужно уметь ощущать их специфику.

Привлечение к первому же спектаклю артистки Большого театра Т. Синявской я считаю принципиальным фактом. Такой обоюдополезный обмен я намерен продолжать и дальше. И надеюсь, что это не только поможет камерной опере, но и сыграет роль творческой инъекции для талантливых артистов Большого театра. Что же касается меня, то я просто испытываю потребность поисков во имя вечно любимого мною Большого театра. Еще раз повторю: обе формы оперного театра должны существовать. Наряду с монументальным искусством имеет право на внимание и спектакль малых форм, ибо художественное качество произведения, его идейная и эстетическая ценность не находятся в прямой пропорции с числом занятых в спектакле людей и масштабностью постановки.

*

А. Холминов: Горячо поддерживая новый коллектив, хочу оговорить, что я отнюдь не пытаюсь хоть в какой-то мере умалить достижёния нашей большой оперной сцены. Монументально-эпические и камерные спектакли — различные по своему существу «поджанры» внутри музыкально-театрального исполнительского искусства, нужные в равной степени.

Многие из нас пишут монументальные оперы. Но, думаю, каждый истинно любящий этот жанр, преданный ему, должен однажды открыть для себя своего «Каменного гостя» или «Женитьбу». Иначе зачахнет и большая опера. Ведь композиторское творчество — это всегда поиск. А если по-настоящему ищешь — обязательно возникает потребность поразмыслить и над микромиром, поработать не только с телескопом, но и с микроскопом. И при этом всегда нужно иметь в виду определенного интерпретатора будущего произведения.

Камерный музыкальный театр — прекрасная лаборатория и для композиторов, и для исполнителей. Со временем он окажет активное воздействие на искусство большой сцены, герои которой научатся мыслить сложнее, чувствовать глубже и тоньше.

К. С. Станиславский настойчиво призывал деятелей оперного театра обретать естественность, добиваться полной внутренней правды характеров, быть бескомпромиссным к лжи, фальши и вампуке в сценическом действии. Эту правду Станиславский советовал искать прежде всего в музыке, в авторской партитуре.

Я думаю, что не ошибусь, если назову Б. Покровского одним из самых ревностных продолжателей и наследников Станиславского. Режиссер широчайшего размаха, огромной культуры и разносторонних интересов, он всегда мыслит свежо и многогранно, точно ощущает веяния времени, непримирим к фальши в искусстве. Но, пожалуй, с наибольшей убедительностью творческие позиции Б. Покровского раскрылись в работах Камерного музыкального театра. Его композиции здесь представляют собой как бы легкое, ажурное, но очень крепко сцементированное построение. Все взаимосвязи в спектаклях строго логичны, стройны и продуманы. Мне кажется, что Б. Покровский склонен к рондообразным построениям, то есть к периодическим подчеркиваниям важной и нужной для него мысли (впрочем, это традиция реалистического режиссерского искусства вообще). Причем деликатным, ненавязчивым подчеркиваниям, что особенно характерно для камерной сцены.

Мы привычно говорим о том, что опера — это синтез музыки и драмы. Но, к сожалению, нередко практика еще очень далека от этого идеала. Чаще мы не ощущаем такого синтеза, чаще превалирует в спектакле один компонент — сцена. А музыка низведена до роли простого аккомпанемента. Ее, как известно, иногда попросту «боятся», стремясь чем-то проиллюстрировать, «оживить» симфонические антракты, увертюры. И при этом усложняют актерский рисунок роли — все с той же целью «заполнить» сцену. Как правило, певцы не выдерживают такой нагрузки — неточно выполняют трудные мизансцены и к тому же, отвлеченные ими, плохо поют.

Подчас режиссер, даже правильно понимающий свои задачи, не в состоянии выполнить их.

Рискуя быть назойливым, повторю еще и еще раз: игнорируя музыку, режиссер тем самым практически лишает действие психологизма. А без него нет современного театра. Думаю, что первыми это ощутили слушатели, покинувшие оперные театры. Это лучший барометр в искусстве! Само возникновение Камерного музыкального театра я расцениваю как чуткую реакцию Б. Покровского и дирижера Вл. Дельмана на показания данного барометра.

Как мне кажется, Б. Покровский вполне понимает значение формулы «синтез музыки и драмы». Причем отпразной точкой для него в этом синтезе является музыка, партитура. Режиссер прекрасно слышит музыку, строит свои сценические композиции, исходя из ее образов, из ее эмоционального ряда. А это, прямо скажем, редко случается в наши дни. Много чаще неуемная фантазия постановщика, не очень хорошо умеющего слушать музыку, уводит его довольно далеко от нее, и в результате мы получаем весьма разные образные миры — на сцене и в оркестре. Каждый из них по-своему интересен, но вместе никак не складываются, не сочетаются. на публику, естественно, ослабевает, и она уходит со спектакля разочарованной.

Новый камерный театор представляет собой в этом смысле великолепный образец. Истин-

Частушечная кантата
«Не только любовь»

но музыкален и ярко сценичен, например, образ Варвары, созданный Т. Синявской. Ее талант раскрылся для меня новой гранью. Певица доказала, что ей подвластны разнообразнейшие приемы актерской выразительности. Варвара — Синявская подчас сама не в состоянии разобраться, что творится в ее душе. Это очень активная, деятельная натура, не способная пассивно подчиниться обстоятельствам. И вдруг обстоятельства оказались сильнее ее! Варвара мечется, мучается, и Б. Покровский, и Вл. Дельман, и певица услышали в музыке и щемящую тоску, и безотчетную веру в счастье, и сомнения в возможности его... Они выявили сценически глубокую драму русского характера, драму души, которой дано чувствовать полно и сильно. Вот в этом неразрывном синтезе музыки и действия скрыт секрет того потрясения, которое испытываешь на спектакле.

Итак, чуткость режиссера, его умение воплотить созданные музыкой образы в действии, драматургичность мышления дирижера — главное. Но необходим еще и собственно сценический ансамбль — слитность исполнительского искусства точно подобранной труппы актеров. В этом отношении, я думаю, коллектив еще нуждается в совершенствовании, хотя в составе его немало талантливых певцов — М. Бугрова, Л. Уколова, А. Браим, Э. Акимов и другие. Нужно пожелать как напряженной дальнейшей работы самим этим артистам, так и пополнения труппы новыми яркими дарованиями, в равной степени сочетающими в себе качества певца и актера. Но пока проблема подготовки таких кадров остро стоит перед специальными учебными заведениями, сам Камерный музыкальный театр является прекрасной школой для артистов.

И последнее — «по счету, но не по важности»: я убежден, что мы не услышали бы столь чуткого ансамбля в постановках Камерного театра, если бы не дирижер Вл. Дельман — музыкант высокого чутья и вкуса. И если Б. Покровский лепит сценические образы, обрисованные музыкой, то Вл. Дельман предельно рельефно и четко выявляет, подчеркивает в своей интерпретации зримо-пластичные черты музыкальных характеристик.

Я думаю, что не окажусь среди моих коллег в одиночестве, если, завершая свое выступление, выражу глубокую благодарность создателям нового коллектива, открывающего широкие творческие перспективы для нас, композиторов. Не сомневаюсь, что и публика наша, всегда чуткая ко всему новому, свежему и подлинно талантливому, по достоинству оценит новый театр.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Частушечная кантата«Не только любовь»

Содержание

Частушечная кантата
«Не только любовь»