Выпуск № 10 (407) | 1972

зительносли. Споры и дискуссии, соревнования разных творческих стилей, не ограниченные предвзятыми жесткими рамками, — обязательное условие подлинного художественного прогресса.

Несмотря на неравномерность развития советской музыки, ее поступательное движение совершалось постоянно и безостановочно. Все этапы этого пути прочно связаны между собой, образуя единую неразрывную цепь. Так, оценивая разноречивые художественные искания двадцатых годов, порой недостаточно оправдываемые требованиями жизни и уводившие в сторону от основных задач советского искусства, мы видим в исторической перспективе, что, не пройдя эту полосу напряженных поисков нового, наша музыка не могла достичь того высокого творческого расцвета, которым было ознаменовано последующее десятилетие.

Даже во второй половине сороковых и начале пятидесятых годов, когда особенно сильно ощущалось давление догматических установок, были созданы некоторые из наиболее выдающихся произведений во всех жанрах, выдвинулись новые, молодые национальные композиторские школы, не говоря уже о достижениях исполнительского искусства.

Не вынося окончательных оценок явлениям недавнего прошлого, еще не прошедшим проверки временем, можно все же предположить, что жадное стремление к экспериментированию с новыми звуковыми системами и приемами организации музыкального материала приведет к некоторому рациональному итогу, получит развитие в рамках более широкой совокупности органически сложившихся средств и закономерностей музыкального языка и мышления.

Как уже было сказано, за пятьдесят лет развития советской музыки были созданы произведения выдающейся художественной ценности, прочно вошедшие в жизнь и сознание современного слушателя. Многие из них с полным правом заняли свое место в классике XX века.

Эстетика социалистического реализма отвергает какие бы то ни было жанровые ограничения, считая, что в любых видах искусства может быть правдиво запечатлено богатство и разнообразие реальной действительности, если художник обладает ясным, последовательным мировоззрением и верным пониманием мира. Возникавшие в разное время попытки объявить те или иные жанры устаревшими и неспособными удовлетворять требования современности, проистекали из ошибочных, односторонних взглядов, опровергавшихся самой жизнью. Так, выражавшееся иногда недоверие к бестекстовой инструментальной музыке, по существу, сводило на нет огромные достижения советского симфонизма, которыми по праву гордится вся советская культура. Именно в нашей стране возродились традиции высокого симфонизма как искусства больших идейно-философских обобщений, традиции, переживавшие на Западе кризис после смерти Малера. Факт этот имел выдающееся художественно-историческое значение, и его игнорирование или недооценка влекут за собой общую недооценку прогрессивной мировой роли советской музыки.

Принципиальное равноправие всех жанров творчества не исключает того, что на отдельных исторических этапах некоторые из них могут привлекать к себе особое внимание и выдвигаться на первый план или, наоборот, запаздывать в своем развитии. Например, в двадцатых и первой половине тридцатых годов значение камерно-инструментального творчества было сравнительно невелико, и в этой области не было создано произведений, равных по своей ценности высшим достижениям симфонизма того же периода. Причиной этого были отчасти неизжитые еще традиции дореволюционного академизма и модернизма, отчасти, же левацкие тенденции пролеткультовского толка, признававшие право на существование только за непосредственно обращенными к широкой аудитории массовыми формами искусства³. Лишь с конца тридцатых годов камерные жанры окончательно утверждают свое равноправие, а подлинный их расцвет наступает еще несколько позже.

В последнее время тенденции камерности нередко сказываются и в области симфонической музыки, что связано с известным снижением роли монументального стиля. Было бы столь же неосторожным усматривать в этом признаки ущербности, ослабления общественного пафоса, как и генерализировать данный путь, объявлять его единственно верным направлением в современных условиях.

К важнейшим положениям советской реалистической эстетики относится отрицание принципиального различия между «высокими» и «низкими» жанрами. Массовая песня, как известно, по сути, новый жанр, родившийся в огне революционных боев за власть Советов и получивший всенародное распространение в годы мирного строительства. При всей специфике материала, к ней должны быть предъявлены столь же строгие требования высоко

_________

³ В этом смысле отрицание камерных жанров в музыке имеет общие корни, например, с отрицанием станковой живописи.

го профессионализма, эстетической самобытности и безупречности формы. Всякие уступки отсталым мещанским вкусам, проявления серого ремесленного штампа и рутины в этой области так же нетерпимы, как и в любой другой сфере музыкального творчества.

Общие коренные признаки советской музыки, вытекающие из основ социалистического строя, находят своеобразное преломление в развитии отдельных национальных культур, составляющих многонациональное музыкальное искусство нашей страны.

Только в условиях советского строя все народы нашей страны получили возможность свободно развивать свои национальные художественные традиции. Известны огромные трудности, на которые наталкивались дореволюционные просветители, пытаясь создать национальные музыкальные театры, изучать и пропагандировать народное творчество Украины, Закавказья, Прибалтики. Царское правительство часто запрещало так называемым «инородцам» даже пение песен на родном языке, а народных музыкантов и поэтовслагателей подвергало репрессиям. Огромные богатства фольклора Средней Азии, Сибири и Приуралья оставались почти неизвестными за пределами данных областей.

В течение полувека после Великой Октябрьской революции в музыкальной жизни всех народов СССР произошли разительные перемены. Весь мир знает об этих переменах. Мы можем теперь говорить не только о русской, украинской или грузинской, но и о казахской, узбекской, татарской композиторских школах, выдвинувших крупнейших творцов. В советский период достигли подлинного расцвета и национальные композиторские школы Армении, Азербайджана, Эстонии, Латвии, Литвы, которые начали формироваться еще в конце XIX или начале XX века, но из-за искусственных преград и ограничений, создававшихся царским правительством, часто бывали лишены элементарных условий для своего развития и поэтому не могли раскрыть все свои возможности. Каждая из этих школ обладает своеобразными, только ей присущими чертами, обусловленными особенностями национального психического склада и исторически сложившимися культурными традициями: и вместе с тем их объединяет общность основных задач и идейно-художественных принципов, присущих социалистическому искусству в целом.

Постоянное взаимодействие и взаимообогащение отдельных национальных культур выступает одним из важнейших условий плодотворного развития советской музыки. Формы этого взаимодействия многочисленны и разнообразны. Напомним некоторые факты. На ранних этапах особенно большое значение имела помощь народов с высокоразвитой музыкальной культурой тем братским республикам, чье профессиональное искусство только зарождалось. Такова была деятельность русских, отчасти украинских композиторов в республиках Средней Азии, в Казахстане, автономных республиках РСФСР. Их сочинения, использующие сюжеты из жизни этих народов и их фольклорный материал, исполненные местными артистами, становились важными факторами формирования данной национальной культуры. Нередко возникала особая форма сотрудничества между одаренными республиканскими музыкантами — исполнителями и слагателями народных песен и квалифицированными русскими мастерами. Подобное соавторство принесло на определенной стадии положительные результаты. Но в дальнейшем, когда в большинстве республик выросли свои профессиональные композиторы, оно стало себя изживать. Его продолжающееся культивирование приводило в некоторых случаях к извращениям, справедливо осужденным музыкальной общественностью.

Опыт русских мастеров имел плодотворное значение и для искусства народов, уже обладавших собственными профессиональными традициями. Влияние русской классической музыки сказалось уже в период становления национальных композиторских школ на Украине, в Грузии, Армении, Азербайджане, Латвии, Эстонии, Литве — то есть еще до Октябрьской революции. Как известно, многие из виднейших представителей и основоположников этих школ были учениками и последователями русских композиторов-класснков. Усваивая традиции русской музыки, эти национальные мастера развивали их вполне самостоятельно и самобытно, в соответствии с задачами своей художественной культуры. Лядов обратил внимание на новизну и необычайность восточного колорита уже в ранних произведениях А. Спендиарова 900-х годов, еще не связанных с конкретными образами Армении. Так же своеобразно преломились черты русской эпической оперы и монументального ораториального стиля Танеева в одном из первенцев грузинской оперной классики — «Абесаломе и Этери» 3. Палиашвили. Об основоположнике латышской композиторской школы Я. Витоле, который всю жизнь оставался горячим приверженцем заветов своего учителя Римского-Корсакова и многие десятилетия сохранял тесную связь с русской культурой, его ближайший друг Глазунов писал: «Не думаю, чтобы русская музыка оказала на его творчество подавляющее влияние.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание