Выпуск № 10 (407) | 1972

своего народа и познавших не только классическое наследие, но и искусство соседних наций. Ведь в наших полуночных разговорах то и дело слышалось: «А у нас, на Украине, поют так...», «А у нас, в Армении, есть такая мелодия...», «А Захарий Палиашвили...»

В 1937 году я впервые встал за пульт Тбилисского театра оперы и балета, с которым затем был связан почти четверть века. Это были годы трудной и для меня и для всего коллектива, но очень интересной работы по созданию грузинской советской оперы, по освоению опыта композиторов соседних республик. В Тбилиси в тридцатые годы работала одна из сильнейших в стране оперных трупп. В состав ее входили наряду с грузинскими артистами представители самых различных национальностей (вообще, многоязыкость — характерная черта не только грузинского искусства, но и всего быта Тбилиси): бас Леон Исецкий (Ионесян), характерный бас Владимир Шапошников — участник гражданской и Великой Отечественной войн, выпускница Тбилисской консерватории Елизавета Гостенина, украинка Таисия Шарата (затем — Долидзе), даже итальянка Нина Валацци (моя землячка, родившаяся в Батуми)... Все они, тогда еще молодые люди, творчески росли рядом со своими грузинскими коллегами, мастерами оперной сцены — Сандро Инашвили, Петре Амиранашвили, Давидом Андгуладзе, Надеждой Цомая, Давидом Гамрекели, Вату Кравейшвили, Мери Накашидзе, Надеждой Харадзе. И в то же время в Москве, в ГАБТе, служили русскому советскому искусству представители грузинского народа Вера Давыдова и Дмитрий Мчедлидзе, которые очень часто гастролировали у себя на родине.

Когда в годы войны в Тбилиси приехала из оккупированного фашистами Киева группа украинских певцов, их появление в труппе тбилисского театра было вполне органичным.

В годы войны в Тбилиси пели такие выдающиеся украинские певцы, как Вера Гужова, Михаил Гришко, Николай Частий, Иван Кученко, Юрий Кипаренко-Даманский... Грузинские слушатели с большим интересом принимали их искусство, своими аплодисментами помогали украинским музыкантам за тысячу километров от родного края чувствовать себя как дома.

В 1944 году украинцы уезжали в освобожденный Киев. Я дирижировал прощальным спектаклем — «Аидой» с Гужовой — Аидой, Кипаренко-Даманским — Радамесом, Шаратой — Амнерис, Гришко — Амонасро, Частием — Жрецом... До сих пор помню долгие овации. Грузия тепло провожала своих гостей. С тех дней началась дружба грузинских музыкантов и слушателей с украинской музыкой, с мастерами сцены. В 1954 году, в годовщину воссоединения Украины с Россией, в Тбилисском театре была поставлена опера К. Данькевича «Богдан Хмельницкий». Режиссировал спектакль Дмитрий Смолич, бывший тогда главным режиссером Киевского оперного театра, оформлял — главный художник Одесского оперного театра Петр Злочевский, дирижировал — я. Четыре года с успехом шла эта постановка на тбилисской сцене. Грузинские слушатели находили для себя в широких распевных темах оперы ту же эмоциональную щедрость и силу, которые характерны и для грузинских мелодий. А героическое содержание «Богдана Хмельницкого» во многом перекликалось с сюжетами из грузинского эпоса. Тбилисский исполнитель партии Богдана Петре Амиранашвили не раз с успехом выступал и в киевском спектакле. («Богдан Хмельницкий» — очень приятный для меня спектакль еще и потому, что в нем ярко блеснули своим талантом такие певцы, как Лейла Гоциридзе, Зураб Анджапаридзе, с которыми затем меня связывали долгие годы совместной работы в Тбилисском театре и в ГАБТе.)

Тридцатые — сороковые годы — это период очень активного расширения творческих связей грузинских музыкантов со своими коллегами из других республик. В Москве и Ленинграде совершенствовали свое искусство Андрей Баланчивадзе и Шалва Мшвелидзе, Григорий Киладзе и Сулхан Цинцадзе, Вахтанг Палиашвили и Джемал Гокиели... В годы войны Тбилиси стал, мне кажется, одним из важнейших музыкальных центров страны. Здесь преподавал Борис Рязанов — великолепный музыкант и эрудит, у которого учился, например, Алексей Мачавариани. Вернулся в Тбилиси и Христофор Кушнарев, в классе полифонии которого еще в середине двадцатых годов воспитывались почти все впоследствии известные грузинские композиторы и исполнители.

В начале сороковых годов жили в Тбилиси и такие выдающиеся советские художники, как Николай Мясковский, Сергей Прокофьев, Александр Гаук. Непосредственное общение с ними — личное и творческое — бесспорно сыграло огромную роль в формировании молодой национальной композиторской школы.

А она — эта школа — складывалась во взаимовлиянии двух начал: народного древнего искусства, облеченного в профессиональные «одежды» Захарием Палиашвили, и почерпнутыми в общении с «иноязыкими» музыкантами элементами других культур, которые, будучи тщательно v отдфр энными, ассимилировались, естественно ^вживались» в национальную куль-

туру, обогащая ее новыми красками, новыми нюансами.

Конец тридцатых — сороковые годы — это и время бурного формирования композиторской школы в Грузии. На мой пюпитр в 1940 году легла первая национальная опера молодого композитора Акакия Андриашвили «Разбойник Како» по поэме И. Чавчавадзе. Успех ее был огромен, хотя в партитуре молодого композитора были и явные изъяны, — в частности, примитивность драматургии, вызванная слабой опорой на классические образцы. В первый свой сезон опера прозвучала двадцать два раза, слушатели специально приезжали на спектакль даже из Кахетии.

Тогда же, в 1940 году, я дирижировал и балетом Андрея Баланчивадзе «Сердце гор». Однако балетный жанр в грузинской советской музыке уже имел свою предысторию. Еще в середине тридцатых годов была предпринята первая попытка создать балет на советскую тему — в 1938 году с моим участием состоялась премьера балета Шалвы Тактакишвили «Малтаква», сюжет которого развертывался вокруг событий, связанных с ликвидацией малярии в Колхиде. В музыке было немало интересных находок, но слабое либретто способствовало быстрому охлаждению публики к спектаклю. Однако мы сделали важное дело, проложив путь советской теме на грузинскую балетную сцену. Тотчас же вслед за «Малтаквой», в 1939 году, состоялась премьера в Тбилиси «Бахчисарайского фонтана» Б. Асафьева.

Но, пожалуй, активнее всего шла работа над созданием национального репертуара в пятидесятые годы, в тот самый период, когда выдвинулся ряд замечательных грузинских певцов — Медея Амиранашвили, Нодар Андгуладзе, Тенгиз Мушкудиани, Ираклий Шушания... В сезон 1957/58 года мы готовили оперу Д. Торадзе «Невеста севера», посвященную дружбе грузинского и русского народов. И, кстати, роль русского писателя Грибоедова в спектакле исполнял Бату Кравейшвили, а образ грузинки Нины создала замечательная певица Ольга Кузнецова. Тогда же впервые я увидел партитуру ныне известного во многих странах мира балета Мачавариани «Отелло».

В сезон 1960/61 года, в преддверии сорокалетия Советской Грузии, мне пришлось продирижировать сразу четырьмя премьерами — операми «Лавина» А Андриашвили, «Гантиади» И. Геджадзе, «Десница великого мастера» Ш. Мшвелидзе и «Миндия» О. Тактакишвили. Две последние из них стали крупным событием не только в грузинской, но, как известно, и во всей советской музыке. Сорокалетнее тесное дружеское общение с музыкальными культурами народов всей нашей страны привело к созданию ярко национального по своему существу грузинского искусства.

Об этом свидетельствовали успехи грузинской музыки не только на оперной сцене, но и на симфонической эстраде. С 1945 года начались мои гастроли по нашей стране, а затем и за рубежом с произведениями грузинских композиторов. Я хорошо помню концерт в октябре 1945 года в Москве, в Большом зале консерватории, где наряду с Праздничной увертюрой Р. Глиэра, Виолончельным концертом Н. Мясковского (его играл С. Кнушевицкий) и ариями из «Кола Брюньона» Д. Кабалевского (их пела В. Давыдова), я исполнил и Первую симфонию А. Баланчивадзе. Это был один из первых «выходов» грузинской музыки на всесоюзную эстраду, за которым последовало множество других. То, что для нас сейчас кажется обычным и естественным, тогда, в первые послевоенные годы, воспринималось как новшество. Я был первым грузинским дирижером, гастролировавшим по стране, и потому подчас на мою долю приходились те восторженные овации, которыми слушатели в разных городах Советского Союза награждали творения новой и интересной для них культуры. Рига, Свердловск, Саратов, Одесса, Киев, Баку, Вильнюс, Минск, Ереван, Ленинград... Таковы были маршруты моих гастролей, таковы были маршруты триумфа грузинской музыки. На этих концертах звучали Первая и Вторая симфонии А. Баланчивадзе, Первая и Вторая симфонии О. Тактакишвили, Первая симфония А. Мачавариани, оратории О. Тактакишвили и Ш. Мшвелидзе, поэма «Миндия» Ш. Мшвелидзе, фрагменты и сюиты из опер и балетов наших композиторов...

А затем грузинская музыка перешагнула границы нашей страны. Я был свидетелем успеха Второй симфонии О. Тактакишвили в Братиславе и Софии, сюиты из балета «Отелло» А. Мачавариани, «Миндии» Ш. Мшвелидзе, фрагментов из «Даиси» 3. Палиашвили и «Сачидао» Р. Лагидзе в Будапеште и в Праге. И когда приходила пора отвечать на аплодисменты публики, когда зал вновь и вновь требовал исполнителей на сцену, я вспоминал далекие двадцатые годы, вспоминал всех нас, грузинских музыкантов, молодых, горячих, ищущих, мечтающих о таком вот успехе грузинского искусства.

Никакая культура не может нормально существовать и развиваться в изоляции. Общение — широкое и разнообразное, ведущее к взаимообогащению культур, единых по своим идейным устремлениям, по своим целям, — вот ключ к успеху.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание