Выпуск № 10 (407) | 1972

языке своей нации. Только тогда их поймут во всем мире.

В то же время не исключается, а, наоборот, подчеркивается величайшая роль взаимного обогащения национальных школ, особенно в советском художественном творчестве. Но этот вопрос не должен трактоваться прямолинейно; как отметил Д. Шостакович, «здесь все решает художественный такт и талант музыкального деятеля — композитора, исполнителя, педагога, теоретика, его ответственность перед искусством и творческая честность».

Интернациональное в музыкальном искусстве — весьма многогранное понятие. Очевидно, самый распространенный случай — непосредственное взаимодействие в рамках одного музыкального произведения черт и особенностей различных культур. Например, в финал Шестой, Латгальской, симфонии Я. Иванов в соответствии с программой (помощь русских братьей латышскому народу в освободительной борьбе против немецких поработителей) ввел маршеобразную тему русского склада, напоминающую красноармейские песни.

Показательно в этом плане также творчество латышских композиторов шестидесятых годов, когда появились многочисленные вокальные циклы, кантаты и оратории, в которых использованы тексты поэтов братских республик. Напомним о сочинениях М. Зариня и Р. Калсона на слова Е. Евтушенко, Я. Озолиня — на слова Р. Гамзатова, о кантате «Человек» Е. Медыня по Э. Межедайтису. С этим же мы сталкиваемся в лучших, на мой взгляд, крупных вокально-инструментальных произведениях, созданных за последние годы латышскими авторами: И. Калнынь в Октябрьской оратории обратился к поэзии русских пролетарских поэтов и стихотворению Е. Евтушенко «Две любимые», в основе хоровой поэмы «Костер Джордано Бруно» П. Дамбиса — стихи П. -Э. Руммо.

Интернациональна по замыслу оратория М. Зариня «Валмиерские герои». Ее музыкальные характеристики включают революционные песни (или их интонации) «Интернационал», «Варшавянка», «Вы жертвою пали». С аналогичным явлением мы встречаемся в опере-хронике О. Гравитиса «Сквозь метели».

В очень многих программных и непрограммных произведениях интернациональный характер сказывается более опосредованно, процесс взаимовлияния осуществляется не столь явно. В качестве примеров могу назвать некоторые симфонии Я. Иванова, ораториальное и камерно-инструментальное творчество М. Зариня, хоровые сочинения А. Скулте, Алд. Калныня, П. Дамбиса.

Каждое подлинно национальное произведение искусства, если оно отличается высоким идейно-художественным уровнем, становится интернациональным. И наоборот, истинно национальным можно считать лишь то произведение, которое по своему значению стало интернациональным...

Исключительную роль в моей жизни сыграло общение с русской культурой. Первое знакомство с ней началось еще в тридцатые годы, в школьном возрасте, чтением Достоевского, Толстого, Тургенева, Пушкина, Горького. Потом, уже в послевоенное время, пришло увлечение русской советской литературой, классической и советской музыкой. Я поступил на теоретико-композиторский факультет Института имени Гнесиных, а позже — в аспирантуру того же института. За эти годы особенно близким мне стало творчество Н. Мясковского, а также его великих современников С. Прокофьева и Д. Шостаковича...

По моему мнению, самые различные формы общения (встречи, декады, дни культуры, фестивали, олимпиады, конкурсы, смотры, пленумы) могут оказаться продуктивными — все зависит от идейно-художественного уровня соответствующего мероприятия, от предварительной организационной работы. В связи с этим хочется поделиться некоторыми наблюдениями. Обычно особенно приподнято проходят декады искусств и дни национальной культуры в братской республике. Однако в составе делегаций почти всегда отсутствуют искусствоведы, их заменяют журналисты. В результате широкие возможности знакомства с конкретным материалом и его изучения с последующим обобщением полученных сведений и впечатлений зачастую не используются. Общая же пресса ограничивается информационными сообщениями.

На размышления наводят и различные фестивали и конкурсы. Несмотря на большие и авторитетные жюри, лучшие места неизменно присуждаются «хозяевам» данного мероприятия, — дабы «не обидеть». Чтобы избежать таких «обид», необходим более подробный и гласный анализ художественных достижений и промахов (о последних часто не пишут) в печати со стороны членов жюри. Ведь роль подобных мероприятий в сближении музыкальных культур, в установлении творческих контактов, в обогащении репертуара художественных коллективов чрезвычайно велика. Они вносят существенный вклад в дело дружбы между всеми братскими народами нашего многонационального государства.

А. Луппов
Казань

Мне кажется, что процесс взаимовлияния братских музыкальных культур становится все более важным и все более заметным в советском искусстве. Сейчас уже просто трудно представить себе изолированное развитие какой-либо советской национальной школы, как этого требовали в свое время «охранительные голоса» в той или иной республике.

Много и справедливо говорилось о громадном значении для всего нашего искусства классической музыкальной традиции. Очевидно, что этап освоения этой традиции, а позднее традиций выдающихся советских композиторов Прокофьева и Шостаковича во многих национальных культурах в основном закончился и сейчас речь идет именно о взаимовлиянии. Кстати, все более ощутимо воздействие различных композиторских школ на русскую музыку, особенно в области лада и ритма.

Каждый наш композитор уже на консерваторской скамье знакомится с искусством различных братских республик, и часто такое знакомство дает в будущем прекрасные плоды, отражаясь в самом процессе художественного творчества. Это особенно естественно для тех консерваторий, где воспитываются молодые музыканты разных национальностей. На примере казанского вуза видно, как своеобразно проявляется уже в студенческих работах взаимовлияние татарской, чувашской, марийской, башкирской, калмыцкой и других культур. У композитора, который учился в такой среде, на всю жизнь остается необычайно крепкое уважительное отношение к искусству братских народов, а некоторые на протяжении всего творческого пути обращаются к фольклору различных национальностей.

Я тесно связан с марийской и татарской музыкальными культурами и должен сказать, что художественное общение с ними доставляет мне огромную творческую радость. Не перестаешь удивляться разнообразию и мудрой глубине народных песен, постигнув которые можно понять душу народа, его историю, быт, характер. Тема «композитор и народное творчество» неисчерпаема для исследования. Сколько здесь богатых перспектив, сколько методов, конкретных творческих решений! Все это заметно в музыке многих авторов в наших республиках, и общение между ними значительно обогащает искусство каждого, а значит и социалистическое искусство в целом.

В последнее время, как мне кажется, такое общение интенсивно развивается благодаря проведению дней культуры различных республик. Большую пользу, скажем, приносят поездки на творческие пленумы, где демонстрируются последние художественные достижения и хорошо видно, в каком направлении развивается мастерство коллег другой национальности. Естественный результат таких поездок — интересные впечатления, сравнения, которые, может быть, незаметно, но впоследствии как-то отражаются и на собственном художественном процессе. Очень ценную инициативу проявило в этом году правление Союза композиторов Татарии: на каждое заседание, связанное с прослушиванием новой музыки, приглашать представителей братских республик Поволжья и в будничной, рабочей обстановке прослушивать и обсуждать новые произведения и хозяев и гостей. Такая форма общения может дать очень много.

И, наконец, весьма полезны встречи авторов разных национальностей в домах творчества, особенно если эти встречи организованы так, как это было, например, в Доме творчества «Иваново» в начале шестидесятых годов, когда руководителем семинаров молодых композиторов был замечательный музыкант Юрий Александрович Фортунатов. У меня и у моих друзей из разных республик, которых я приобрел в то время, наверное, навсегда останется в памяти та по-настоящему художническая атмосфера, которую умел создавать этот музыкант, — атмосфера необычайного взаимного уважения, радости от находок твоих коллег, жажда узнавания нового в той или иной национальной культуре и многое другое, что очень плодотворно повлияло на судьбу каждого из нас.

Наверное, формы общения между композиторами братских республик могут быть еще более разнообразными (я назвал только часть из них), но пусть все они служат великому делу — дальнейшему развитию многонациональной советской музыки.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. Луппов Казань

Содержание

А. Луппов
Казань