ошеломляющими эффектами, алогизмом художественных приемов питают глубокая духовная опустошенность, отсутствие твердых эстетических устоев, а иногда и откровенная спекуляция. Известно, что искусство современного «авангарда», несмотря на самую безудержную рекламу, на все средства капиталистического бизнеса, используемые для его поддержки,не находит отклика в широкой аудитории. Оно все больше и больше замыкается в узком кругу артистической элиты, превращаясь в далекую от жизни, бесплодную интеллектуальную игру. Если среди авангардистов оказываются люди передовых общественных взглядов, стремящиеся откликнуться в своем творчестве на животрепещущие проблемы современности, то это неизбежно приводит их к трагическому противоречию между субъективными намерениями и достигаемым реальным художественным результатом...

Метод социалистического реализма, лежащий в основе советской музыки, не ограничивает композитора в выборе средств выражения. В рамках единого по своей идейной направленности искусства развиваются самые разнообразные национальные школы, стили, индивидуальные творческие манеры. Его формы и средства непрерывно эволюционируют и обновляются вместе с обновлением образного строя, возникновением в самой жизни новых явлений, требующих художественного осмысления. Встречавшиеся в творчестве советских композиторов проявления чисто формального новаторства, не оправданного действительными потребностями жизни, оказывались лишь временными отклонениями от основного пути развития и были обречены на скорое забвение.

Советское искусство прошло через полосу левацких крайностей и загибов, выражавшихся в решительном отрицании всех традиций. Подобного рода тенденции отразились в свое время в декларациях Пролеткульта и программных теоретических выступлениях его идеологов. Они разделялись и некоторыми музыкальными деятелями двадцатых годов. В. И. Ленин с исчерпывающей убедительностью показал мелкобуржуазную анархо-индивидуалистическую сущность этого нигилизма, прикрываемого ультрареволюционной фразой. Ленинское учение о культурном наследстве стало одним из краеугольных камней исторической концепции культуры в нашей стране. Полувековой опыт советской музыки показал, что только те произведения, которые опираются на высокие реалистические традиции прошлого, творчески развивая, видоизменяя и переосмысливая их в соответствии с требованиями современности, оказываются жизнеспособными и глубоко входят в сознание широкого круга людей.

В различном понимании нового искусства, его связи с действительностью, отношения художника к народу, к традициям и новаторству выражается коренное противоречие двух идейно-эстетических позиций, разделяющих нынешний музыкальный мир на два противоположных лагеря. Экстремистским тенденциям современного «авангарда», стремящегося любой ценой утвердить нечто формально новое и необычное, противостоит иной путь, отстаиваемый не только советскими музыкантами, но и выдающимися прогрессивными художниками других стран. Это путь органического новаторства, не только не отвергающего всех накопленных в прошлом ценностей, но бережно сохраняющего их и опирающегося на них в своем движении вперед, к новым завоеваниям и открытиям, — единственно плодотворный путь в искусстве.

Высокие демократические идеалы передовых художников прошлого, мечтавших о единении с народом, о том, чтобы искусство могло служить миллионам дюдей, духовно обогащать и облагораживать их, делать их жизнь более полной и яркой, реально воплощены в жизнь в нашей стране. В. И. Ленин писал в одной из своих статей о Толстом: «Толстой-художник известен ничтожному меньшинству даже в России. Чтобы сделать его великие произведения действительно достоянием всех, нужна борьба и борьба против такого общественного строя, который осудил миллионы и десятки миллионов на темноту, забитость, каторжный труд и нищету, нужен социалистический переворот»¹². Октябрьская революция открыла широким массам трудящихся доступ к величайшим сокровищам художественного творчества всех времен и народов. Произведения классической музыки, равно как и других видов искусств, стали всеобщим достоянием и составляют неотъемлемую часть культурного обихода советских людей.

Непрерывно эволюционируя, ставя перед собой все новые и новые задачи, творчество советских композиторов остается верным коренным, основополагающим принципам советского искусства, которые кристаллизовались в нем с первых лет его развития,— принципам реализма, народности, высокой коммунистической идейности. Последовательное осуществление их служит основой выдающихся успехов советской музыки и определяет ее прогрессивную историческую роль в развитии отечественной и мировой художественной культуры.

_________

¹² Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 20, с. 19.

О. Димитриади

Залог успеха

Богатство национальных культур нашей страны, близость и родство их в главном — в строительстве единой по своим идейным устремлениям социалистической культуры, имеющей сегодня колоссальное влияние во всем мире, — за всем этим для меня конкретные факты, вехи биографии. За всем этим, прежде всего, развитие искусства той республики, с которой вместе рос, за всем этим — годы Творческих поисков, радости побед, первые пробы, попытки нащупать свой, обязательно свой путь в искусстве, которое призвано в нашей стране служить народу, отвечать его запросам и помыслам. Такова его главная цель. И наличие такой общей цели определяет поразительное, неведомое никакой другой стране единство культур, казалось бы, таких далеких по своему «эмоциональному профилю» народов, как эстонцы и таджики, украинцы и грузины. Именно эта конечная цель самобытного в каждой республике национального искусства и делает его близким и понятным для иноязыких слушателей и зрителей. Не только в нашей стране, но и за пределами ее, поскольку оно воплощает самые прогрессивные и действенные в XX веке идеи.

Итак, общность задач и целей способствует естественному и органичному общению представителей культуры различных республик страны. Вся моя творческая жизнь прошла под знаком этого общения и взаимопомощи. Я родился в Батуми. Здесь я получил свои первые музыкальные впечатления. Очень популярно было в Батуми имя великолепного скрипача-виртуоза Дмитрия Николаевича Легкера. Многие мои сверстники мечтали учиться у него. Мне повезло — первые шаги в музыке я сделал под руководством этого замечательного русского музыканта. И по сей день я нередко встречаю учеников Легкера — Дмитрий Николаевич выучил многих юношей и девушек в Батуми, Ереване... А сейчас продолжает свою педагогическую деятельность во Львове. Еще один русский музыкант немало способствовал моему развитию — бывший виолончелист оркестра Ленинградской филармонии Василий Соколов, у которого я занимался теорией композиции.

А потом — Тбилисская консерватория, класс Сергея Васильевича Бархударяна. Я хорошо помню, как на вступительных экзаменах рядом со мной сидел высокий худой юноша Ваня Мурадов (Вано Мурадели), как одновременно с нами вступал на путь художественного творчества Владимир Канделаки.

Класс Бархударяна, разнонациональный по составу, вбирал в себя музыкантов многообразнейших художественных индивидуальностей. На уроках всегда было шумно и оживленно, много спорили, очень любили разбирать какую-либо народную мелодию и искать в ней то, что отличало, скажем, грузинскую песню от армянской, русскую от украинской... У Бархударяна учились многие известные сейчас музыканты — А. Долуханян, Э. Грикуров, О. Барамишвили, О. Тактакишвили... Среди учителей в Тбилисской консерватории особенно памятны мне Вано Палиашвили (класс дирижирования) и Михаил Багриновский (дирижирование и анализ форм).

С окончанием Тбилисской консерватории курс моего образования не завершился. Проработав три года в Сухумском музыкальном училище, я в 1933 году поступил в Ленинградскую консерваторию, где стал заниматься в классе Александра Васильевича Гаука, а завершил учебу в классе профессора Ильи Александровича Мусина (Гаук к тому времени переехал в Москву). Эти два русских музыканта дали мне очень многое — необычайно расширился мой кругозор, открылись несметные богатства русской и классической музыки, разнообразнейшие исполнительские школы. Сейчас я хорошо понимаю, сколь необходим мне был этот повторный консерваторский курс в Ленинграде (который я прошел за три года). При всем высоком профессионализме тбилисской школы, она все же развивалась в сторону изучения национальной культуры. Глубокое знание своего родного искусства необходимо каждому музыканту. В Ленинграде же, опираясь на фундамент, заложенный в Тбилиси, я расширял свои «горизонты», осмысливал русское и западноевропейское классическое наследие с позиций национального художника. И это тоже необходимо каждому музыканту.

Как мы знаем, линия воспитания национальных художников широкого кругозора проводилась в нашей стране последовательно и настойчиво. Со мною вместе в Ленинграде учились украинец К. Симеонов (с того времени и началась наша длящаяся по сей день дружба), армяне 3. Вартанян, А. Ханджян, Г. Тигранов, грузины П. Хучуа, В. Донадзе, Л. Яшвили, русские В. Соловьев-Седой, И. Дзержинский... Я думаю, что уже само наше общение — шумные споры и долгие беседы — тоже сыграло немаловажную роль в воспитании музыкантов, выросших на культуре

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

О. Димитриади

Залог успеха

Содержание