— Это заметно в «Гойе». Особенно в эпизодах несоответствия зрительного и звукового рядов, в частности в сцене прогулки Гойи и Альбы по шумным улицам Мадрида.

Кстати, об этом лирическом центре фильма. Мне жаль, что он не получился таким, каким был нами задуман. В отведенный хронометраж не вместилась большая, активно развивающаяся музыкальная сцена. Так же как не попала в партитуру фильма сложная четырехголосная хоровая фута с инструментальным сопровождением, которая должна была озвучивать сцену на баррикадах. Эту свежую тембровую краску — хор — мы приберегали именно для кульминационной точки ленты.

— Но ведь раз музыка написана, она существует?

Да, существует. Я вообще надеюсь еще вернуться к музыке «Гойи»; может быть, мы с Фараджем сделаем из нее ораторию для концертного исполнения с чтецом. В нее непременно будет включена и фуга, и развернутые лирические темы, которые несут важный драматургический смысл, и партии органа и гитары как солирующих инструментов. Хочется показать гитару и в каких-то новых ракурсах — более утонченно, изысканно и разнообразно.

— Насколько широко использован в партии гитары фольклор?

Вся музыка «композиторской» гитары сочинена авторами, хотя работа над фольклором была проделана немалая. То, что вы слышите, отобрано из колоссального числа вариантов, набросков.

— А слушатель почти уверен, что цитируются подлинные национальные источники.

В моем значительно более раннем «испанском» фильме — «Дон Кихоте» такую партию гитары я бы написать еще не смог. Не был готов к этому. А вот фильмы «Гренада» и «Гойя» созданы уже после моей поездки в Испанию.

— Ну а что значит для вас само искусство Гойи?

Мне кажется, Гойя всегда присутствовал в моей жизни. Это мастер, заговоривший на много лет раньше, чем пришло его время. Для меня он где-то глубоко перекликается с Бетховеном… Я счастлив, что был участником фильма об этом художнике. Именно фильма, так как считаю кино одной из самых действенных форм разговора со слушателем.

— Аудитория ощущает в музыке «Гойи» подлинно гражданственный пафо; звучание ее сродни испанским репортажам Кольцова, страницам творений Хемингуэя.

Война в Испании горячо волновала мое поколение. А интерес к сложной и интересной истории этой страны возник у меня еще в детстве и начался с «Дон Кихота» Сервантеса. Много, много лет спустя, как вы знаете, мне довелось в счастливом содружестве с Козинцевым снова вернуться к любимому образу. Когда наш «Дон Кихот» был показан в Мадриде, испанские музыканты допытывались у меня: как удалось мне создать музыку именно кастильскую? Видимо, просто интуитивно попал в точку.

— Дозволено ли спросить о дальнейших планах в области киномузыки?

Чем старше становишься, тем сложнее найти в кино режиссера-единомышленннка. И все же надеюсь сделать в киномузыке еще что-то интересное. А в более общей форме сегодня ответить на этот вопрос могу так: буду счастлив тогда, когда напишу свое лучшее произведение. Пока мне это еще не удалось…

С. Борисова, И. Яунзем

Без ясной цели

Художественная самодеятельность на телеэкране… Народное творчество, ставшее неотъемлемой частью всей нашей культурной жизни как объект пропаганды в невиданных ранее масштабах… С какой целью надо вести такую пропаганду? Каким путем? Вопросы сегодня отнюдь не праздные. Правда, по первому из них, думается, не может быть двух мнений. Конечная цель, сквозная задача самодеятельности, а следовательно и ее пропаганды — воспитание духовного мира людей в духе нашей идеологии, нашего мировоззрения. (Цель, как видим, общая с профессиональным искусством.)

Что касается второго вопроса — как пропагандировать, чтобы достигнуть названной цели? — то на него ответ вряд ли должен быть однозначным. Можно просто время от времени предоставлять экран тому или иному коллективу,— кстати, в прошлом на телевидении фактически только так и делали. А можно ввести этот показ в русло определенной рубрики, подчинить его определенной теме, что и стремятся делать в последние годы. Вообще поискам форм здесь нет предела, важно, чтобы каждая из них была обеспечена соответствующим содержанием. Причем одним из существенных факторов этого содержания должно быть наличие определенных художественных качеств, дающих право доступа на эстраду, обращенную к миллионам¹.

Напоминать столь немудрящую истину приходится, поскольку появление на экране под маркой самодеятельности серости, дурновкусия, довольно часто случавшееся в прошлые годы, не изжило себя полностью и по сей день. И все по причине отсутствия каких-то определенных, четких, критериев при отборе пропагандируемых явлений (оговоримся сразу, что в нашей статье речь идет только о музыкальной самодеятельности).

Как ни странно, но именно этот упрек приходится адресовать передаче (организатор ее молодежная редак-

_________

¹ Естественно, что здесь и уровень требований, и сам их характер отличаются от тех, что мы предъявляем профессионалам.

ция), в самом заглавии которой — «Алло, мы ищем таланты» — заявлен очень высокий критерий. Оставив пока в стороне разговор о правомерности такой заявки, напомним, что авторы передачи ограничили свои поиски одним исполнительским жанром — эстрадным пением. Почему так произошло, можно только гадать. Возможно, они считали, что в этой области талант открыть легче (в чем позволим себе сразу же усомниться) . А возможно, — и это более оправданно — их привлек тот поистине массовый размах, который приобрело за последние годы в самодеятельности эстрадное исполнительство. Действительно, трудно сейчас найти Дворец культуры, студенческий, рабочий и даже сельский клуб, где бы не было своего если не оркестра, то инструментального ансамбля, своих «эстрадных звезд». Сколь бы мы ни сетовали — и справедливо — на односторонность музыкальных интересов молодежи (а в том, что так получилось, повинна, в частности, односторонняя музыкальная политика, проводившаяся на телевидении в прошлые годы), нам нельзя их просто игнорировать. Очень важно попытаться этот процесс увлечения эстрадой, протекающий во многом стихийно, испытывающий самые разные и зачастую дурные влияния, направить по верному руслу. И кому же, как не телевидению с его возможностью охватить необозримую аудиторию, пристало взять на себя в данной ситуации роль лоцмана!

Опять-таки вполне вероятно, что именно с такой целью и задумывался названный телеконкурс, что лауреатам его надлежало стать своего рода «бакенщиками» в бурном эстрадном половодье, помогая всем остальным нащупать верное направление в поисках репертуара, исполнительской манеры. Тем более, что устроители передачи собирались представлять нам на экране не кого-нибудь, а таланты!

Но, поставив столь звонкое, притягательное и столь ответственное слово в заголовке своей передачи, они, устроители, судя по тому, как передача дальше развивалась, не очень вникли в его смысл. Существует множество, подчас очень образных, определений понятия «талант». И все они сходятся в одном: подлинный талант обязательно должен отличаться «лица необщим выраженьем». Недаром его так часто сопровождают эпитеты «неповторимый», «особый», «редкостный»…

Стала ли эта отличительная черта таланта путеводной звездой в эстрадном телеконкурсе? Увы, напротив, первое, что бросается в глаза при знакомстве со многими из тех, кто в прошлом и нынешнем году получил почетное право выйти на экран и даже был увенчан лаврами лауреата, — это их стремление как можно точнее воспроизвести какой-то определенный образец. Подчас объект подражания угадывался с безошибочной точностью. Очень права была читательница «Советской культуры» М. Матвеева, когда писала на ее страницах о той же передаче: «…чаще и чаще на телеэкране мы видим конкурс на тему: «Кто больше похож на Муслима Магомаева» или «Еще один вариант Эдиты Пьехи»².

Перечень названных имен можно дополнить: Ольга Воронец, Валерий Ободзинский, Лев Лещенко, Владимир Макаров, Тамара Миансарова. Непременное желание быть абсолютно таким или такой, как избранный кумир, порой доходило до абсурда. Одна из лауреаток прошлого года настолько «вошла в образ» Марии Кодряну, что усвоила ее манеру слегка встряхивать головой во время пения.

Не менее огорчительными казались и подражания некоему безликому стандарту, увы, достаточно распространенному на профессиональной эстраде. Так, вкрадчивый запев обязательно должен был смениться оглушительным forte (даже если текст не давал к этому никаких оснований); дрожь в голосе в особо «чувствительных» местах, чуть-чуть запаздывающий ритм, выброшенная вперед рука, покачивание из стороны в сторону и т. д. и т. п. — словом, весь тот «дежурный эстрадный набор», который так точно был высмеян с телеэкрана же в одной из передач «Терема-теремка»³.

Конечно, мы бы погрешили против истины, сказав, что мания копирования охватила абсолютно всех претендентов на звание таланта. Нет, были среди них исполнители, доверившиеся самим себе, своему, а не чужому отношению к песне. Но их, к сожалению, единицы. И что досадно: хорошо показав себя на первом этапе соревнования, иной из таких певцов в финале неожиданно утрачивал естественность и, видимо не желая отстать от других, изо всех сил старался быть на уровне «мировых стандартов».

Несамостоятельность сказывалась и в выборе репертуара, в желании некоторых исполнителей петь то, что сегодня особенно популярно. Бабаджаняновские «Судьба», «Благодарю тебя», «Позови меня» переходили из передачи в передачу, от певца к певцу. Подчас же, напротив, этот выбор озадачивал заведомой невыигрышностью, невозможностью хоть сколько-нибудь проявить себя в облюбованном произведении ни вокально, ни актерски. Слушаешь такие опусы, например, как «Только ты молчи» Д. Тухманова, «Песня о моем городе» или «Рыжая девчонка»⁴ и недоумеваешь, что же могло привлечь в них певца или певицу? Так все ординарно, плоско — и музыка и текст. Вообще обратило на себя внимание обилие в репертуаре эстрадной самодеятельности серых, скучных песен. Но это уже тема другой статьи.

Пожалуй, интересней был репертуар у ансамблей, где чаще звучали народные мелодии и советская песенная классика. Об ансамблях хотелось бы сказать несколько слов отдельно. То, что молодежь увлекается ныне такого рода музицированием, само по себе, на наш взгляд, можно только приветствовать. Участие в вокально-инструментальных и особенно вокальных коллективах,

_________

² Матвеева М. Когда не хватает взыскательности. «Советская культура», 1972, 8 июля.

³ Мы никак не можем согласиться с членом жюри нынешнего конкурса Г. Чохели, которая утверждала, что каждый из услышанных ею певцов обладал своей исполнительской манерой (в чем она конкретно выражалась, хотя бы у одного-двух исполнителей, Чохели, правда, не сказала). Уверены, что к нам присоединятся многие телезрители, услышавшие в этот вечер с экрана немало знакомых интонаций.

⁴ К сожалению, далеко не все имена авторов песен, произнесенные с экрана, удалось расслышать.