Наследие

Из переписки Иоганесса Брамса с Кларой и Робертом Шуман

Предлагаемые вниманию читателей избранные письма ¹ на языке подлинника опубликованы в издании: «Klara Schumann, Johannes Brahms. Briefe aus den Jahren 1853–1896». ВВ. 1, 2. Herausgegeben von Berthold Litzmann. Leipzig, 1927 ¹. В названное издание включено также несколько писем Роберта Шумана к Иоганнесу Брамсу и его отцу Иоганну Якобу Брамсу. На русском языке письма печатаются впервые. Обширная переписка Брамса с Кларой Шуман, начавшаяся в 1853 году и продолжавшаяся до последних дней ее жизни (она скончалась 20 мая 1896 года), сохранилась далеко не полностью. В предисловии к указанному двухтомнику Мария Шуман, старшая дочь Роберта и Клары, сообщает, что в 1886 году Брамс и Клара Шуман договорились вернуть друг другу письма с тем, чтобы их уничтожить. Правда, Клара просила Брамса разрешить ей оставить у себя некоторые особенно дорогие для нее письма и получила на то согласие. Брамс, не перечитав возвращенные ему письма, бросил их за борт парохода во время путешествия по Рейну. Об этом он впоследствии рассказывал Марии Шуман.

В 1887 году Мария застала свою мать за чтением переписки. К тому времени большая часть ее (до 1858 года) была уже уничтожена. Дочери удалось уговорить Клару сохранить оставшиеся письма, которые в 1927 году были опубликованы в упомянутом нами издании. Однако и то, что уцелело, позволяет сделать вывод: дружба Брамса с Кларой Шуман была основана на прочном фундаменте музыкально-творческого, общеэстетического единомыслия, что вместе с тем не исключало напряженные споры, нелицеприятные признания и даже размолвки, которые, тем не менее, не только не разрывали узы многолетней дружбы, но даже укрепляли их.

Внимание читателей, специально интересующихся музыкальной жизнью и борьбой направлений в немецком музыкальном творчестве второй половины XIX века, может особенно привлечь в предлагаемых письмах один момент, требующий, по-видимому, разъяснения. Мы имеем в виду весьма сдержанный отзыв Брамса о Вагнере (см. письмо № 16) и резко отрицательное впечатление Клары Шуман от музыкальной драмы Вагнера «Тристан и Изольда» (см. письмо № 18).

Эти факты заставляют нас хотя бы бегло напомнить о сложных взаимоотношениях Брамса и Клары Шуман с Вагнером. Известно, что в музыкальной жизни Германии и Австрии второй половины XIX века происходила ожесточенная полемика между двумя группировками: одна из них образовалась вокруг Листа и Ваг-

_________

¹ Многие из них печатаются нами с купюрами, которые отмечены отточием в угловых скобках: сведениями о некоторых упомянутых в письмах лицах мы не располагаем.

нера и, представляя поздне романтическое направление, утверждала идеи и принципы синтетического искусства; вторая опиралась на принципы лейпцигской школы, с ее «академическим романтизмом», школы, стремившейся развивать искусство в русле традиций классиков XVIII — начала XIX века. В центре этой антилистовской и антивагнеровской группировки находился Брамс. Он вместе с такими выдающимися личностями, как И. Иоахим, И. Гримм и Б. Шольц, подписал письмо, направленное против так называемой «музыки будущего» и опубликованное в газете «Berliner Echo» в 1860 году. Но поскольку это письмо было нацелено на «веймарскую» школу, возглавляемую Листом, оно Вагнера непосредственно не задело и не повлекло за собой обострения отношений между ним и Брамсом.

По мнению брамсианцев, «музыканты будущего» — Лист и Вагнер и их последователи подчиняли музыку литературе, низводя ее до служебного положения, превращая в придаток литературы и тем самым разрушая веками сложившиеся закономерности собственно музыкальной формы. А с точки зрения представителей новонемецкой — листовско-вагнеровской — школы брамсианцы («брамины», как их шутя называли) погрязли в консерватизме и лейпцигской академической рутине.

По существу, в этих взаимных обвинениях обе стороны были неправы. В исторической перспективе стало ясно, что сторонники противоборствующих направлений сыграли в свое время прогрессивную роль и что творческие достижения Листа, Вагнера, Брамса, при всей их принципиальной противоположности, представляли различные грани сложной музыкальной жизни Германии и Австрии второй половины прошлого века.

Что касается глубокой неприязни Клары Шуман к Вагнеру, то она объясняется причинами как общеэстетического, так и личного характера. Клара Шуман отличалась приверженностью к традициям лейпцигской школы. В Лейпциге она родилась, там она получила музыкальное воспитание у своего отца, Фридриха Вика. Как известно, и Роберт Шуман многими сторонами своей деятельности был прочно связан с Лейпцигом. Здесь он преподавал в открытой Мендельсоном консерватории, здесь основал «Новый музыкальный журнал», сыгравший передовую роль в истории музыкально-критической и музыкально-эстетической мысли. Естественно, воспитанная в этой обстановке, Клара Шуман не могла принять оперную концепцию Вагнера с ее циклопическими масштабами и «бесконечной мелодией». Поэтому она не в состоянии была понять и гениальную музыку «Тристана и Изольды» с ее напряженными хроматическими томлениями, с ее непрерывной текучестью симфонической ткани. Ведь и Берлиоз, услышав в Париже вступление к этой опере, пришел в смятение от «ужасающих диссонансов»; многие другие крупные музыканты того времени считали Вагнера чуть ли не безумным. Личная неприязнь Клары Шуман к Вагнеру объясняется тем, что последний в своих письмах, а также устных высказываниях и статьях нападал на Шумана. Не случайно в одном из писем Брамсу (см. письмо № 17) Клара пишет, что не будет играть в концерте под управлением Вагнера, который «говорит о Роберте, Мендельсоне и о тебе (то есть о Брамсе. — Б. Л. и В. Т.) поистине самым наглым образом».

Несколько слов о личных взаимоотношениях Вагнера и Брамса. Распространено мнение, что между ними была постоянная вражда. Это не совсем точно. Существовала вражда не столько между самими композиторами (хотя и она имела место, в чем в большей мере повинен Вагнер), сколько между их приверженцами, усугублявшими полемику. В первый период знакомства Брамса и Вагнера между ними были даже дружественные отношения. Вагнер сам рассказывает во втором томе «Мемуаров», что в 1863 году, когда в Вене должны были состояться концерты с исполнением отрывков из различных его опер, и в том числе фрагментов из незавершенных «Мейстерзингеров», Брамс по своей доброй воле помогал ему в переписке партий из упомянутой оперы. В следующем, 1864 году Вагнер снова оказался в Вене, где его посетил Брамс, сыгравший ему свои Вариации на тему Генделя. Вагнер в то время правильно заметил: «Сразу видно, чего еще можно добиться, используя старые формы, когда появляется тот, кто умеет с ними обращаться». Отношения композиторов стали обостряться позже — в пору, когда Вагнер, утверждая с присущим ему эгоцентризмом, что только он ведет искусство по правильному пути, стал выступать против Брамса в печати.

Роберт Шуман Иоганну Якобу Брамсу

5 ноября 1853 г.
Дюссельдорф

Уважаемый господин Брамс!

Ваш сын Иоганнес стал нам очень дорог, его музыкальный гений доставил нам много радостных часов.

Чтобы облегчить ему первые шаги к известности, я открыто высказал все, что о нем думаю ¹. Посылаю Вам эти листки и полагаю, что это доставит отцовскому сердцу некоторую радость. Итак, Вы можете с надеждой смотреть на будущее этого любимца муз и быть уверенным в моем искреннейшем и постоянном участии во всем, что касается его счастья.

Преданный Вам Р. Шуман

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Наследие

Из переписки Иоганесса Брамса с Кларой и Робертом Шуман

Содержание