Выпуск № 4 (389) | 1971 - страница 75

гегемонии». (Подобные «критики» забывают, однако, тот факт, что билет на симфонический концерт в Финляндии стоит вдвое меньше, чем билет в кино, а по цене последнего можно посетить и оперный театр.) Их цель — дать народу возможность слушать такую музыку, какую он хочет. Но они, в сущности, ломятся в открытую дверь: музыкальная жизнь Финляндии и без того достаточно насыщена легковесными эстрадными программами, за что «благодарить» следует акционерное общество радио. А между тем куда полезнее для народа была бы широкая пропаганда именно серьезного искусства. Но для этого необходимо прежде всего поднять общий уровень музыкального образования.

Если говорить о профессиональном музыкальном образовании, то здесь в последние годы дело заметно улучшилось. В 1966 году вступил в силу закон, согласно которому Академия имени Сибелиуса — единственное высшее музыкальное заведение в стране, существовавшее до того как частное акционерное общество (хотя и получавшее определенную дотацию от государства), — полностью перешла на государственное обеспечение и была приравнена к университетам. В начале 1969 года вышел другой закон, который обеспечил все растущее число музыкальных училищ (сейчас их в Финляндии сорок шесть) приблизительно одинаковыми материальными условиями: государство оплачивает от 30 до 50% всех их расходов. (Правда, сфера действия этого закона распространена в настоящее время лишь на девять самых крупных училищ; другим пока приходится довольствоваться меньшими дотациями — в среднем в размере 12% всех расходов.)

Зато музыкальное просвещение, или, точнее, преподавание музыки в общеобразовательной школе, оставляет желать много лучшего. Правда, в Хельсинки, а также в некоторых других больших городах, работает ряд школ, где обучение музыке поставлено неплохо, но в основном оно проводится лишь в начальных классах, да и в тех весьма поверхностно. Сейчас в Финляндии готовится школьная реформа, результатом которой должна быть большая демократизация школьного образования. Однако перспективы, предусматриваемые в планах в области музыки, настолько безотрадны, что старший инспектор школьного управления по музыкальному образованию счел возможным назвать эти планы «смертельным ударом» по музыкальной жизни Финляндии.

Конечно, общеобразовательная школа не должна готовить профессиональных музыкантов, но ее задача едва ли менее важная — воспитание музыкальной публики. И в этом отношении многое еще предстоит сделать. А тем временем молодежь впитывает в себя без разбора все, что преподносят ей радио и телевидение, то есть самую низкопробную коммерческую продукцию.

Кстати, телевидение в Финляндии — сравнительно новое явление. Оно вошло в повседневный быт лишь в шестидесятых годах, и поэтому у нас еще не наступил так называемый «второй телевизионный этап» — то есть период, когда гипнотизирующее влияние «голубого экрана» начинает ослабевать. Сегодня телевидение — настоящий «птенец кукушки», проникший почти в каждый дом и лишивший людей времени для других увлечений, требующих большей активности, чем простое сидение в кресле. Правда, время от времени между телепередачами звучит и музыка, но слишком редко.

Перед профессиональными музыкантами тоже возникают серьезнейшие трудности. Каково, например, положение на оперном фронте? Откровенно говоря, не блестящее. В настоящее время «искусством для высших слоев» многие считают и оперу. Это, конечно, смешно, если вспомнить, например, постоянные аншлаги Большого театра СССР или огромные массы зрителей, собирающихся в замке Савонлинны. Есть ли, однако, какие-то причины для столь сильной неприязни? Думаю, что в известной степени есть, и суть их — в своеобразной «оперной недостаточности»

Мартти Талвела

Финляндии. В самом деле, в стране всего лишь одна профессиональная сцена — столичная. В других городах функционируют любительские объединения, общества, возможности которых крайне ограничены: за довольно крупную сумму они вынуждены ангажировать местный городской оркестр и арендовать какой-нибудь театр (причем, как правило, он оказывается слишком тесным для оперного спектакля). У этих обществ нет средств для оплаты профессиональных певцов, за исключением каких-либо случайных гастролеров; исполнительские же возможности самих энтузиастов-любителей более чем скромны¹.

Ввиду того, что в стране всего лишь одна профессиональная оперная сцена, и та хронически пребывает в затруднительном финансовом положении, лучшие финские солисты предпочли устроиться за рубежом. Остается утешаться тем, что они сделали хорошую рекламу своей родине. Кроме Мартти Талвела, великолепного исполнителя роли Бориса Годунова, следует назвать здесь Кима Борга, Тома Краусе, Райли Костиа и Тимо Каллио.

За исключением, пожалуй, симфонических концертов, пресловутое «искусство для элиты» в Финляндии в самом деле нуждается в поддержке государства. Сегодня финскому артисту невыгодно давать сольные вечера: ведь ему надо оплатить из своего кармана аренду помещения, газетную рекламу, организационные расходы концертного объединения, а также гонорар аккомпаниатору. Союз солистов Финляндии, получающий какую-то каплю помощи от государства и чуть больше — от муниципалитета Хельсинки, в течение сезона способен организовать в столице выступления всего восьми артистов — членов этого творческого объединения. Сольные концерты в других городах проходят еще реже. В большинстве случаев они не окупают себя, поэтому местные общества друзей музыки в состоянии финансировать такую «роскошь», как, скажем, гастроли зарубежного артиста, лишь несколько раз в году.

Из всего сказанного можно сделать вполне логичный вывод, что музыка в Финляндии не считается перспективной сферой деятельности. При нашей многопартийной общественной системе в парламенте идет упорная борьба за государственные дотации, поскольку же забота о процветании искусства, к сожалению, не пользуется популярностью среди избирателей, на развитие культуры, и в особенности музыки, выделяются суммы, которые без преуменьшения можно назвать «отбросами».

К числу обнадеживающих государственных мероприятий следует отнести новый закон, вступивший в силу в начале 1970 года, о предоставлении денежных пособий работникам искусств. Правда, таких пособий немного — чуть более ста; из них лишь примерно двадцать предназначены музыкантам. Молодым артистам предоставляется субсидия на год, а более известным — на три года и на пять лет. Такая система, которую венчает ряд профессорских должностей, распределяемых на определенные сроки, — заметный сдвиг к лучшему, прежде всего потому, что раньше распределение денежных пособий находилось в руках частных учреждений, обладавших гораздо меньшими возможностями.

В заключение сообщу еще об одном отрадном факте. До последнего времени единственным концертным залом Хельсинки оставался Актовый зал Академии имени Сибелиуса. Полутемный и невзрачный, он уже внешним своим видом мало способствует привлечению лишних зрителей. Зато наверняка понравится публике новый концертный дом столицы, строительство которого должно завершиться в сентябре 1971 года. И если до сих пор жители Хельсинки довольствовались одним еженедельным симфоническим концертом городского оркестра, то теперь можно устраивать и сольные выступления, и вечера камерной музыки. Между прочим, с этой целью уже установлены контакты с таким «источником артистов», как Госконцерт СССР, — творческой организацией, высоко ценимой в Финляндии. А главное — это даст возможность сделать культурные связи между Финляндией и Советским Союзом еще более крепкими и плодотворными.

Перевела с финского М. Гаврилова

_________

¹ Нечто подобное происходит и с оркестрами. Кроме Хельсинки, профессиональные коллективы есть в Тампере и в Турку, остальные же ансамбли по своему уровню немногим лучше любительских. Дело в том, что если какой-либо музыкант поднимется до профессионального уровня, можно быть уверенным, что вскоре увидишь его в столице.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Мартти Талвела

Перевела с финского М. Гаврилова

Содержание