СТРАНИЦЫ ВОСПОМИНАНИЙ

Л. Ройзман

На всю жизнь...

Теперь Музыкальное училище при Московской консерватории занимает два больших здания со многими классами, тремя залами, различными кабинетами, звукозаписывающим оборудованием. Не то было в середине двадцатых годов, когда мне пришлось переступить порог этого учебного заведения. Узкий и высокий дом в Мерзляковском переулке сохранял свой полудомашний облик, который был ему свойствен еще тогда, когда на дверях красовалась вывеска: «Общедоступное музыкальное училище В. Ю. Зограф-Плаксиной». Сейчас, в 1925 году, это был Государственный музыкальный техникум имени братьев А. и Н. Рубинштейнов, его заведующей состояла Валентина Юрьевна Зограф-Плаксина, основательница этого известного в Москве учебного заведения. Ученица В. И. Сафонова, Валентина Юрьевна посвятила свою жизнь педагогике; в 1925 году ей было уже под шестьдесят. В ее квартире, расположенной на первом этаже училища (позже там были устроены фортепианные классы), в полутьме небольшой комнаты, окна которой были завешены плотными гардинами, а пол устлан мягким ковром, я держал первый в своей жизни экзамен. Помню старушку в темном, сидевшую в глубоком кресле, ее ласковый, доброжелательный взгляд сквозь очки в золотой оправе и глуховатое звучание певучего «Блютнера». Девятилетнему абитуриенту было предложено начать с исполнения двух-трех гамм... (Не прошло, впрочем, и нескольких лет, как, по остроумному замечанию А. Б. Гольденвейзера, изучение гамм стало в нашей педагогике считаться чем-то «почти контрреволюционным».)

Валентина Юрьевна вела класс специального фортепиано и в консерватории (с 1921 года), куда баллотировалась вместе с Е. А. Бекман-Щербиной, и одновременно с ней получила в том же году звание профессора. Но свое любимое детище — училище, а позже техникум, Зограф-Плаксина не оставляла до самой смерти (1930 год).

В тот теплый августовский вечер 1925 года, в окружении старомодной уютной мебели, ковров, ковриков и подушек, она внимательно слушала С-dur’ную сонату Моцарта, разыгрываемую слегка оробевшим мальчуганом. «Ты принят», — после недолгого совещания с Валентиной Юрьевной заявил Борис Михайлович Медведев, тогдашний заведующий фортепианным отделом техникума.

Принят я был, конечно, не в самый техникум, а в школу при нем (в тот период — с четырехлетним курсом обучения). Медведев, готовивший меня несколько месяцев к проверочному испытанию, зачислил мою скромную персону в свой класс, где я и находился восемь лет — четыре года в школе и четыре года в техникуме, — вплоть до поступления в Московскую консерваторию (1933 год).

Медведеву удалось поднять на большую высоту авторитет фортепианного отдела техникума имени братьев Рубинштейнов¹и способствовать его заслуженной популярности как одного из самых передовых музыкальных учебных заведений.

Когда я начал заниматься в классе Медведева, мой учитель был стройным, высоким человеком, всегда безукоризненно одетым. Его подчеркнуто импозантные манеры повергали в священный трепет не только учеников, но и молодых педагогов и заставляли их на вечерах и на экзаменах (да и просто на занятиях) «подтягиваться» и ощущать торжественность, присущую «храму

_________

¹ В начале 1929/30 учебного года этот техникум был слит с техникумом имени Скрябина, в результате чего образовался Московский областной музыкальный техникум. Б. М. Медведев возглавил фортепианный отдел этого объединенного музыкального учебного заведения.

муз», каким хотел видеть свой отдел его молодой руководитель. Медведев вел фортепианный отдел, если так можно выразиться, в «белых перчатках»; превосходно умел владеть собой, всегда ровный и вежливый тон (со всеми: и с педагогами, и с учащимися), несколько ироническая улыбка предохраняли его одновременно и от «голого администрирования», и от излишне фамильярных, подчеркнуто «простецких» отношений с коллегами или с учениками (как мы знаем, практика последующих лет показала нам много примеров и того, и другого).

Едва ли не наибольшее впечатление производил на меня в то время Медведев тем, что приезжал в Училище обычно на извозчике, а когда нагонял меня в Мерзляковском переулке (я шел той же дорогой к нему на урок), — часто сажал в пролетку, чем совершенно покорил мое мальчишеское сердце.

Медведев хорошо знаком всем, кто учился и преподавал в училище до Великой Отечественной войны. Но немногие знают, какая нелегкая биография была у этого всегда, казалось бы, преуспевающего и довольного жизнью человека.

Он родился в 1889 году в семье бухгалтера. В двенадцатилетнем возрасте похоронил своих родителей и с этого времени стал сам зарабатывать себе на хлеб. Мальчик жил у дальних родственников. не зная ни ласки, ни дома, ни семьи. Его окружал мир расчетов; на его долю приходились попреки и колотушки. Были периоды почти беспризорной жизни. Исключительное терпение, поразительная настойчивость, ни с чем не сравнимое трудолюбие позволили ему, бегая по грошовым урокам, откладывать сумму, необходимую для собственных занятий (учился в Херсонском музыкальном училище) и для поездки в Петербург.

Б. М. Медведев и Л. Ройзман. 1932 год.

Поступив в столичную консерваторию в класс профессора И. А. Венгеровой, Медведев в 1916 году вышел из стен этого учебного заведения со званием свободного художника. Вместе со скрипачом А. А. Берлиным и виолончелистом М. И. Ямпольским он организовал трио и уехал в Омск, где преподавал в музыкальной школе (директором которой стал А. А. Берлин — в будущем многие годы занимавший должность концертмейстера первых скрипок оркестра Московской филармонии). Среди его учеников в Омске был В. Я. Шебалин, охотно вспоминавший об этом периоде своей учебы.

В 1921 году Медведев возвращается в Москву; трио с его участием еще некоторое время выступает на концертных площадках, но с переходом на работу в училище В. Ю. Зограф-Плаксиной Медведев целиком посвящает себя преподавательской работе, заведуя фортепианным отделом в течение почти двух десятилетий (1923–1941). Вся жизнь Медведева заключалась в практической педагогике. Он не умел писать статьи или произносить речи. Бывало, ты уже умираешь от усталости на уроке в его кабинете (перед выступлениями он приглашал нас на дополнительные занятия к себе домой), а Борис Михайлович только поглубже усаживается в кресло, зажигает папироску и предлагает еще и еще раз сыграть запутанное место. Он не любил объяснять ученику словами, как надо учить. Он просто учил вместе с учеником, пока не чувствовал, что тот усвоил рабочий метод учителя. Бывало, что и запрет кого-нибудь из нас на

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

СТРАНИЦЫ ВОСПОМИНАНИЙ

Л. Ройзман

На всю жизнь...

Б. М. Медведев и Л. Ройзман. 1932 год.

Содержание