Выпуск № 2 (387) | 1971 - страница 69

ры и фортепианной тетради «Четыре испанские пьесы», три номера из которых были сочинены еще в Мадриде, то к парижскому периоду относятся лишь два вокальных цикла — «Три мелодии» на стихи Теофиля Готье и «Семь испанских песен». Правда, в Париже Фалья почти завершил еще три фортепианные пьесы под общим названием «Ноктюрны»; одна из них позже целиком вошла в балет «Любовь-колдунья» (G-dur'ная «Пантомима» на 7/8), две другие послужили материалом для «Ночей в садах Испании».

Первые годы по возвращении в Мадрид — самые счастливые и плодотворные в жизни Фальи. В 1915 году в мадридском Teatro Lara состоялась премьера его одноактного балета «Любовь-колдунья» на либретто Грегорио Мартинеса Сьерры. В следующем году, также в Мадриде, под управлением известного испанского дирижера Энрике Фернандеса Арбоса прозвучала симфоническая сюита для фортепиано с оркестром «Ночи в садах Испании». Еще через год мадридский Teatro Eslava ставит второй балет Фальи — «Коррехидор и мельничиха» на либретто М. Сьерры по очень популярной в Испании новелле Педро де Аларкона. (Этот вариант балета был рассчитан на малый состав оркестра; позже Фалья переоркестровал его для большого состава, и в таком виде, уже под названием «Треуголка», он был показан С. Дягилевым в 1919 году в Лондоне в спектаклях «Русского балета» с Тамарой Карсавиной в заглавной роли.) Наконец в 1918 году Фалья пишет свое последнее произведение для фортепиано solo — развернутую виртуозную пьесу концертного плана Fantasía Baetica.

Затем творческая активность композитора заметно падает. Он тяжело переживает смерть родителей и, не желая оставаться в Мадриде, в 1919 году вместе со своей сестрой Марией дель Кармен, ставшей ему отныне и до конца дней опорой и поддержкой (Фалья не имел собственной семьи, а здоровье его с годами слабело), переезжает в Гранаду. Еще раньше он получает от парижской княгини де Полиньяк предложение «написать что-нибудь для ее театра марионеток». Фалья приступает к работе, избрав сюжетом для своей оперы «Балаганчик маэсе Педро» содержание 26-й главы второй части «Дон Кихота» Сервантеса (Дон Кихот и Санчо Панса смотрят в бродячем балагане представление старинного «Романса о доне Гайферосе»). Опера была закончена в Гранаде в те дни, когда здесь проходил (13 и 14 июня 1922 года) памятный конкурс певцов cante jondo, организованный по инициативе Фальи и его молодого друга Федерико Гарсиа Лорки. Премьера «Балаганчика» состоялась на следующий год в Севилье (при этом композитор впервые выступил в роли дирижера, за пультом «Камерного оркестра Бетики»); через три месяца опера была с огромным успехом поставлена в Париже.

Единственным крупным сочинением Фальи, созданным в двадцатые годы после «Балаганчика», явился Концерт для клавичембало (или фортепиано), флейты, гобоя, кларнета, скрипки и виолончели (премьера в ноябре 1926 года в Барселоне при участии Ванды Ландовской, которой Фалья посвятил это произведение). Небольшая вокально-инструментальная пьеса «Психея» на текст Жана Обри (1924) и «Сонет Кордобе» на стихи Луиса де Гонгора (1927) написаны «на случай» и не относятся к числу лучших сочинений композитора. А затем творческая деятельность Фальи почти прекратилась. На протяжении тридцатых годов им создана лишь небольшая инструментальная сюита «Homenajes» («Дань уважения»), включающая четыре номера: «Фанфара» (посвящена Э. Арбосу), «Клоду Дебюсси», «Полю Дюка» и «Педрелиана» (на темы из оперы Педреля «Селестина»). Чтобы исчерпать список, назовем еще одно сочинение — «Балладу о Мальорке» (1933) на стихи крупнейшего каталонского поэта прошлого столетия Хасинто Вердагера. Фалья использовал здесь первую часть (Andante) Второй баллады Шопена, переложив ее для смешанного хора a cappella.

Последнее произведение композитора — сценическая оратория «Атлантида» на текст одноименной поэмы Вердагера — осталось, как уже говорилось, незавершенным². Болезнь, резко усилившаяся с начала 1936 года и почти лишившая Фалью возможности двигаться, на не-

_________

² Сочинение по оставшимся эскизам и черновикам закончил ученик Фальи Эрнесто Альфтер. Концертное исполнение оратории состоялось в Барселоне 24 ноября 1961 года; 18 июня 1962 года «Атлантида» была поставлена на сцене миланского La Scala.

сколько лет приковала его к креслу. Он покинул его в первый раз, когда вспыхнул мятеж и разразилась гражданская война: опираясь на палку, с трудом передвигая неповиновавшуюся ногу, Фалья отправился к губернатору Гранады ходатайствовать о помиловании одного молодого человека. Несмотря на авторитет Фальи, хлопоты оказались безрезультатными. Второй раз он поднялся навстречу родителям Лорки, взволнованным арестом сына и неизвестностью о его судьбе. Увы, Фалья уже знал, что ничего сделать нельзя... В третий раз Фалья покинул свой маленький гранадский домик на Альта Антекеруэла, чтобы уже никогда в него не возвращаться. С осени 1939 года он поселился в Аргентине, сначала в Буэнос-Айресе, затем — по настоянию врачей — в местечке Альта Грасиа, близ Кордобы. В редкие дни, когда позволяли силы, Фалья продолжал работать над «Атлантидой». Он скончался 14 ноября 1947 года — за несколько дней до своего 70-летия. По завещанию Фальи, тело его было перевезено на родину и погребено в кафедральном соборе Кадиса, у самого океана — там, где когда-то в детских играх началась его Атлантида и где теперь, много лет спустя, Геркулес воздвиг величественные столпы в его оратории...

Мы очень мало знаем Фалью не-композитора. Несмотря на исключительную душевную мягкость и благожелательность к окружающим, он всегда был замкнутым и, кажется, скорее нелюдимым, нежели общительным, а длительная болезнь усугубляла его затворничество. С одного из лучших прижизненных портретов Фальи, принадлежащего кисти его соотечественника художника Сулоаги, смотрит худой, болезненого вида человек — значительно старше своих лет, с крупными, крепкими руками пианиста, с некрасивым и удивительно выразительным лицом, — такими изображали святых испанские живописцы XVI столетия. Добрый и отзывчивый к другим, Фалья был беспощадно требователен и строг к самому себе. Ни как человек, ни как художник он ни разу в жизни не пошел на какой-либо компромисс со своей совестью и своими убеждениями. Скромность Фальи подчас превосходила границы разумного: он просил не ставить свое имя на обложках печатных изданий собственных произведений, не принимал посвящений, категорически запрещал какие бы то ни было чествования в свой адрес, отказывался от гонорара, если тот казался ему чрезмерно высоким («это неприлично большие деньги, они не для меня»), и вел чрезвычайно умеренный, чтобы не сказать — аскетический образ жизни. «Скромный, добрый сердцем, строгий, религиозный, больной и бедный», — так отзывался о нем Паисса. Круг людей, которые могли считать себя близкими Фалье, был очень невелик. Однако мы знаем, что в этот круг входил Лорка. Знаем также, что для Лорки Фалья олицетворял как человек — высшую гуманность и справедливость, а как композитор — музыкальную славу Испании. Мы очень мало знаем о политических взглядах и симпатиях Фальи; он всегда сторонился политики, менял местожительство, стремясь укрыться — тщетно! — от треволнений напряженной общественной жизни предвоенной Испании. Но мы знаем также, что после прихода к власти франкистов католик Фалья покинул клерикальную Испанию. Вдали от родины, превозмогая болезнь и одиночество, он воспел в своей «Атлантиде» не Испанию Франко, а Испанию Колумба, славы и величия.

В конце XIX века движение за национальное возрождение — Renacimiento — охватило все сферы культурной, политической и экономической жизни Испании. Лучшие представители этого движения вошли в историю под именем «поколения 98-го года». К нему принадлежали всемирно известный философ и литератор Мигель де Унамуно, выдающиеся писатели Рамон Мария дель Валье Инклан, Асорин (Хосе Мартинес Руис), драматург Хасинто Бенавенте, поэт Антонио Мачадо, философ Хосе Ортега-и-Гассет, историк Рафаэль Альтамира, крупнейший медиевист Рамон Менендес Пидаль. В музыке выразителем идеалов этого движения стал Фелипе Педрель.

Опубликованный в 1891 году знаменитый манифест Педреля «За нашу музыку» явился наиболее полным и четким выражением эстетических идеалов «поколения 98-го года». Было бы совершенно неверно (как иногда делают) сводить значение этого документа лишь к призыву «за национальную музыку». Испанская профессиональная культура — будь то

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание