Выпуск № 2 (387) | 1971 - страница 40

Певцу, в соответствии с его амплуа первого лирического баритона, очень часто приходится исполнять роли романтических героев, в жизнь которых по той или иной причине вторгаются насилие, злодеяние, убийство. Онегин, Ренато, ди Луна, Алеко... Каждый из них совершает тяжкий проступок, являясь жертвой определенных трагических обстоятельств. В интерпретациях Гуляева мало, между тем, фатализма, обреченности. Он играет в каждом случае романтическую трагедию очень одаренной и деятельной натуры, именно так реагирующей на свою судьбу, — нравственного «изгоя» в окружающем его обществе.

Концертный, камерный репертуар — вторая важнейшая сфера творческого бытия артиста. В его программах значительное место уделено лирике. Здесь в первую очередь хочется назвать романсы «Я опять одинок» и «Не может быть» (на смерть В. Ф. Комиссаржевской) Рахманинова. Много внимания отдает артист работе над так называемой чистой лирикой. Здесь есть у Гуляева подлинные откровения. Одно из них — «Страшная минута» Чайковского. Весь подтекст сочинения прочитывается певцом как предощущение ликования взаимной любви; реплики насчет «приговора», ожидания «рокового» решения подаются как желание, с некоторым даже лукавством, зашифровать уверенность героя в ответном чувстве. Очень много обаяния вносит певец в романс Бородина «Фальшивая нота», подчеркивая некоторую ироничность бородинского героя и одновременно беспомощность испытываемого этим «гейневским» персонажем чувства любви к той, что фальшивит...

Романс Даргомыжского «Юноша и дева» доказал, что артисту подвластно искусство тонкой стилизации. Голос его звучит здесь и наполненно, и совершенно «прозрачно», без той вибрации, которая сделалась в исполнении им более эмоционально «открытого» репертуара уже почти гуляевским «коронным приемом». Певец словно дает нам любоваться из чистого белого мрамора изваянной группой: льющая тихие слезы ревнивая и гордая дева; юноша, дремлющий с загадочной и чуть насмешливой улыбкой... Миниатюра исполняется вся на оттенках piano. Слышны каждое слово, каждый звук, каждый вздох. Голос понижается почти до шепота, но все неизменно поется, никакого говорка.

Тяготение к кантиленности — одна из характерных черт артистической индивидуальности певца. Обращаясь к советскому камерному репертуару, он также всегда стремится подчеркнуть мелодичность звучащей в его интерпретации музыки. «На земле живут лишь раз» Георгия Свиридова явно импонирует артисту своей сочной характерностью: парень из рабочей слободы и его подружка, перипетии любовного треугольника, переборы гармоники... Но получился бы лубок либо «фотография», воспроизводящая бытовую сценку, не будь у артиста способности вслушиваться и вскрывать глубинные «есенинские зовы» в подобных сочинениях Свиридова. В распеве мелодики, неожиданно широком развороте фразы, ярком динамическом акценте — всюду найдено композитором то, что придает образу характер истинного художественного открытия. И глубоко русскую сущность свиридовской музыки Гуляев мастерски умеет, как говорится, «подать на серебряном блюде».

Свое новое рождение обрела в репертуаре артиста песня Вячеслава Волкова «Девчонки». Написанная на милый, широко известный бёрнсовский текст, песня эта — незамысловатая философия сельского донжуанства, застольная во здравие сразу всех Мэри — звучит у Гуляева с неподдельными леностью и добродушием. Это словно бы юность того персонажа, который, воротясь поздно ночью домой лет тридцать спустя, будет спрашивать у молоденькой жены — сам, наконец, попавшись на крючок: «Жёнка! Что за сапоги?»

«Анакреонтическим» темам, довольно широко представленным в камерных программах артиста, совершенно несвойствен какой бы то ни было налет развязности, пошлости. Так, исполняя романс «Не лукавьте», Гуляев, в отличие от певиц, трактующих эту вещь как диалог отчаянно лгущего кавалера и знающей ему цену дамы, выступает поборником мужских интересов. Его герой — донкихотствующий романтик, пылко изъясняющийся в любви, совершенно не замечая жеманства и легкомыслия хихикающей над ним дамочки, — это герой почти чеховского плана. При всем остроумии, в трактовке артиста нет сатирического элемента: это скорее тонкая шутка, музы-

кальный шарж, выполненный рукой насмешливого друга.

Важнейшее место в концертных программах Гуляева принадлежит русским народным песням. И здесь можно выделить ярко контрастные «Не велят Маше за реченьку ходить» и «Стеньку Разина» («Из-за острова на стрежень»). Обе песни певец часто поет заключая свой сольный концерт. Поет, желая, видимо, закрепить, обобщить то художественное впечатление, которое хотел произвести.

Обе песни известны в интерпретациях замечательных мастеров, и надо иметь большую смелость, чтоб решиться включить их в свой репертуар, надо обладать действительно своим художническим миром, чтоб оказаться в состоянии выдержать соперничество. Воздадим должное Гуляеву: это состязание он выдерживает. Дело, разумеется, не только в отличной «впетости», не в чистоте интонации и стилистической чуткости певца к особенностям русской народной манеры пения, даже не в его таланте мастерски переосмысливать, трансформировать некоторые детали этой манеры в академическом вокальном стиле исполнения. Главное здесь — глубина проникновения в существо русского народно-песенного образа, способность передать национальный характер «неподкрашенным и без сусального».

«Не велят Маше» звучит у артиста как рассказ о загубленной девичьей любви, рассказ, переполненный тихой и какой-то особенно серьезной, значительной, очень русской жалостливостью. Лишь раз — на словах «любитель дорогой» — звучит нескрываемое презрение, но и этот «гнев вполголоса» не ломает главного настроения. И снова — глубокая скорбь о поруганной девичьей чести... Обычно после исполнения этой песни в зале какое-то время стоит тишина⁵.

Одна из вершин искусства Юрия Гуляева — песня «Из-за острова на стрежень». Певец исполняет ее с огромным внутренним волнением, и оно неизменно передается зрителям (этот номер программы всегда бисируется, иногда и по два раза). Строгая продуманность общего плана интерпретации сочетается здесь с той долей импровизационности, которую может себе позволить лишь подлинный мастер.

Гуляев делает основным настроением песни яркую солнечность звучания. Русская удаль, ширь натуры, сплавленные в народном сознании воедино с картиной широкого, как море, простора великой русской реки, воплощены в светлом, ликующем звуке голоса (вот где «эпикурейское» начало в творчестве артиста раскрывается с исчерпывающей полнотой!).

_________

⁵ Юрий Гуляев хочет попробовать «наново» спеть «Шумел камыш» — невероятно запетую, истрепанную «дорогими любителями» песню. Думаю, что артистизм Гуляева, громаднейшая его одаренность уже могут служить залогом того, что песня во многом вернет себе первозданную чистоту, утраченную ею за годы бытования в «репертуаре» пошляков и тротуарных пьяниц, станет как и «Не велят Маше», еще одной повестью о печальной женской доле.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание