Выпуск № 5 (378) | 1970 - страница 26

...Они расстались с надеждой на будущую встречу. Что было дальше? Она долго ждала и верила, ходила в церковь молиться...

В прелестной хрупкой миниатюре «Вербочки» снова воссоздается нежный и поэтичный девичий облик. Строжайшая диатоничность мажоро-минора, легкое, словно бы колоратурное звучание сопрано, дублированного «воздушным» staccato фортепиано,— вот и все музыкальные краски (если не считать tremolо, возникающего при упоминании ветерка и дождика) этой поэтичной пьесы⁷:

Пример

Песня «На Пасхе» — естественное продолжение предыдущей и, одновременно, внезапный сдвиг. В музыкально-образном смысле эти номера контрастны: после акварельной миниатюры — сочная, пестрая и шумная сцена народного гулянья. Однако тонально они родственны: после f-moll’я «Вербочек» — Cis-dur «На Пасхе», это одно из излюбленных свиридовских соотношений.

Стихотворение Блока под названием «На Пасхе» носит эскизный характер. Против его черновика, относящегося к 1910 году, поэт пометил: «Что я слышу в окно на Пасхе под гармонику; дворники будто поют». Оживает атмосфера праздничной приподнятости, переплетающихся звучаний колокольного звона и переборов гармоники, частушечных скороговорок, шуток, кокетливой перебранки. В партии фортепиано найдено своеобразное ostinato — гулкие удары колокола и ритмически-четкие фразы гармоники:

Этот наигрыш «прослаивает» всю пьесу как рефрен. «На Пасхе» — единственная монументально-жанровая сцена в цикле, и написана она, несмотря на небольшие размеры, с настоящим оперным размахом. Традиционные черты русского быта, некоторые особенности национального характера — все это показано на фоне светлого, торжественного звона.

Жизнерадостная картина, рисующая образ неунывающего, веселящегося народа на время отстраняет судьбу героев «Петербургских песен». Здесь, как часто бывает в произведениях драматического жанра, слушателю дается необходимая разрядка перед трагическими кульминационными эпизодами.

Как развивалась далее судьба «бедных влюбленных», мы можем догадываться, если вспомним песню девушки-швеи из пролога:

Что я сумела, когда полюбила?
Бросила мать и ушла от отца...
Вот я с тобою, мой милый, мой милый...
Перстень-Страданье нам свяжет сердца.

Итак, она бросила все и ушла вслед за любимым в мир холодного и сурово-

_________

⁷ Тут хочется обратить внимание на известное эмоциональное совпадение между трепетным девичьим образом в «Курских песнях» (эпизод «Бласлави меня, матушка...») и в «Вербочках». В обоих случаях композитору удается подчеркнуть хрупкость, чистоту и нежность своей героини, которая в неверном мерцании свечей стоит перед лицом неведомого будущего на пороге новой жизни.

го северного города, в тот самый многоэтажный каменный дом, где нужда, горе, неудачи, как утверждал поэт, «загоняют человека все выше». Не про этого ли человека Блок пишет, что у него «...судьба неудачника... По крайней мере в христианскую эпоху, которой мы современники, это величина постоянная» (дневниковая запись 11 октября 1912 года)⁸? Но композитор не показывает нам все этапы долгой и тягостной жизненной драмы. Он «поднимает занавес» в момент развязки.

Пятый номер свиридовского цикла — «На чердаке». С чердака не видно праздничной толпы, не слышно ни гармоники, ни кокетливой перебранки горничной со своим «ухажером».

Мы становимся свидетелями печального итога жизни «бедных влюбленных». Она — светлая, хрупкая, верящая в любовь и справедливость — пришла к нему, уберегла от многих бед и зол, но сама «надломилась», не выдержав лишений, заболела и умерла. И вот он стоит над ее трупом, прислушиваясь к вою метели, а перед ним — чердачное окно и далекий, далекий простор...

Трагический монолог⁹ баса впитал в себя композиционные принципы народнопесенного жанра «мужской» (или «молодецкой») лирической протяжной песни с ее характерными раздольными «зачинами», широтой мелодического дыхания. Первоначальные интонации монолога близки другому аналогичному образцу свиридовской трагической лирики («Есть одна хорошая песня у соловушки» на стихи С. Есенина) :

Из песенного зачина путем непрерывных мелодических трансформаций рождается вся звуковая ткань номера.

Впечатляющая сила музыки сосредоточена в мелодии и в лаконичной, скупой фактуре фортепиано. Важна каждая деталь — например, «стонущая» интонация нисходящей секунды; она содержится уже в зачине, но там (см. первый такт следующего примера) способствует лишь широте и плавности распева. В дальнейшем она проникает в аккомпанемент и принимает на себя различнейшие выразительные функции; в частности, возникает в тот напряженный момент, когда герой драмы, стоя над мертвой возлюбленной, с мистическим страхом оглядывается на закрытую дверь, которая слегка поскрипывает от ветра:

Приведенный пример из второго — речитативного — раздела монолога демонстрирует его характерный интонационный склад, вырастающий из вариантов песенных интонаций. При этом на протяжении монолога роль мелодического зачина-рефрена, проводимого трижды, неуклонно возрастает; он увеличивается вдвое и динамизируется, тогда как промежуточные разделы сокращаются по объему и по «удельному весу» в общей форме номера. Поначалу зачин воспринимается в связи с картиной природы, но смысл его шире: образ стихии. В первом куплете — это небесный простор, высота и дали, открывающиеся герою при взгляде из чердачного окна (сперва слушатель не знает, какая драма за этим скрыта). Во втором — обращение к ледяному северному ветру (теперь мы уже знаем о смерти «молодой жены»). В третьем — призыв к вьюге, поющей «в

_________

⁸ Александр Блок. Цит. соч., стр. 442.

⁹ Его так же трудно назвать романсом, как и песней. Более всего подошел бы оперный термин: «ария» или «ария-монолог».

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Пример

Содержание