Выпуск № 12 (373) | 1969 - страница 67

занимают достаточно места в книге, не оставляя, однако, в памяти глубокого следа.

Лучшей представляется мне статья «Художники» Г. Левитина. В ней сказывается широкий кругозор автора, индивидуальность его оценок, большая культура творческого видения и литературная одаренность. Статья как бы открывает перед нами занавес, позволяя зримо ощутить происходящее на сцене. Тонкие стилевые явления автор не упрощает, анализируя их проницательно и глубоко. Вот пример. Бенуа создал в «Петрушке» Стравинского «сложный сплав тиммовских литографий, народного лубка, гарднеровского фарфора, воспоминаний детства, символических чаяний века, «российской гофманиады...» (стр. 248). Блестяще описаны декорации В. Дмитриева к «Борису Годунову». Найдены слова справедливой оценки работы М. Бобышова к «Медному всаднику» — «несколько тяжеловесная и самодовлеющая». Автор великолепно ощущает живопись в оперном театре в синтезе со всеми компонентами спектакля, чувствует ее музыку.

Сборник завершается многочисленными справками и перечнями; премьеры и возобновления, артисты театра, удостоенные почетных званий, лауреаты конкурсов, художественный совет и, наконец, полный список коллектива театра в 1967 году, включая отдел снабжения, пожарную охрану, амбулаторию, обувное производство. Внимание читателя здесь несколько перегружается.

В сборнике много хороших фотографий.

По прочтении книги возникают некоторые принципиальные критические замечания. Рассмотрение жизни оперного театра «по элементам» не дает все же представления о нем как об искусстве синтетическом, как о «коллективном художнике». Описание внешней стороны явлений с обязательными бесконечными перечислениями, подменяющими анализ, оставляет читателя неудовлетворенным. Множество повторов (в каждой из тринадцати статей названы примерно одни и те же спектакли с одними и теми же оценками) затрудняет чтение. Пестрота жанров высказывания — от канцелярской справки до художественного очерка — и преобладание внелитературного, «докладного» служебного стиля возводит серьезную преграду между читателями и авторами.

Юбилейная литература становится довольно распространенной: ей дана «зеленая улица», ее поощряют я обильно тиражируют. Но есть опасность, что она ляжет тяжелым грузом на библиотечные полки и прилавки магазинов, если не будет обладать нормальными качествами хорошей книги: увлекательностью, познавательным интересом, литературным своеобразием, критическим осознанием материала. Рецензируемый сборник обладает этими качествами, к сожалению, в очень малой мере.

3. Визель

Полезная инициатива

Воспитание современного слуха — едва ли не самая острая и животрепещущая проблема, стоящая перед нашей музыкальной педагогикой. И это не случайно. С каждым годом все разительнее становится контраст между ладоинтонационным строем музыки, с которой сталкиваются будущие исполнители, композиторы, исследователи буквально с первых лет обучения, и содержанием курса сольфеджио, призванного воспитать и подготовить слух к восприятию и осознанию этих закономерностей. Многие музыканты на различных совещаниях, конференциях, в печати, в том числе и на страницах журнала «Советская музыка», высказывали серьезное беспокойство по поводу «интонационного отставания» курса сольфеджио от музыкальной практики.

Ни для кого не секрет, что до настоящего времени основой преподавания сольфеджио на всех этапах музыкального образования — в школе, училище и консерватории — является музыка прошлого века, народные песни, тщательно отобранные и, таким образом, не «нарушающие» интонационного единства курса (кто назовет, например, сборник, в котором содержались бы народные песни в объеме увеличенной кварты, столь свежо прозвучавшие у Свиридова?). Кроме того, широко применяются написанные в стиле музыки XIX века специальные «инструктивные» сочинения (в виде упражнений для чтения с листа, музыкального диктанта и слухового анализа), отличающиеся несомненной методической целенаправленностью, но не очень высокой художественной ценностью. Произведения советских композиторов представлены в сборниках по сольфеджио крайне ограниченно, причем в подавляющем большинстве примеры также не выходят за рамки привычных интонаций и гармоний. Сочинения же западноевропейских композиторов XX века в этих сборниках вообще отсутствуют.

Таким образом, возникла настоятельная потребность в решительном обновлении ладоинтонационного, гармонического и ритмического содержания курса сольфеджио. Этой задаче бесспорно отвечают уже вышедшие два выпуска «Сборника диктантов», составленные Н. Тифтикиди на основе музыки С. Прокофьева (выпуск первый) и Д. Шостаковича (выпуск второй). В рецензии на выпуск первый, помещенной в сентябрьском

_________

«Сборник диктантов на материале музыки советских композиторов», вып. 2. Сост. Н. Тифтикиди. М., «Музыка», 1968, 250 стр., тир. 8600 экз.

номере «Советской музыки» за 1967 год, был подвергнут сомнению, на мой взгляд необоснованному, методический принцип, избранный составителем. Рецензент А. Юсфин считает, что главный недостаток сборника — абсолютное преобладание в нем одноголосия. По его словам, выделять мелодию в произведениях современных авторов неправомерно, поскольку это дает искаженное представление об их музыке. При этом утверждается, что в наши дни, когда усилиями ряда музыковедов хорошо изучена ладогармоническая структура произведений Прокофьева, нет необходимости возвращаться к «устаревшим воззрениям», то есть к принципу «классификации примеров на основе устойчиво сложившихся традиционных представлений о ладотональной организации». Такой подход он называет «приспособительной классификацией». Думается, Юсфин здесь ошибается. В нашей педагогике утвердился плодотворный принцип ладового воспитания слуха и выработалась определенная последовательность постепенного усложнения материала: диатоника, хроматизм, отклонения и модуляции (с соответствующими подразделами). Верно, многие явления современной музыки не укладываются в привычную классификацию. Но значит ли это, что необходимо менять устоявшиеся методические принципы преподавания сольфеджио?

На мой взгляд, изменение курса должно начинаться «изнутри», с обновления интонационного материала в рамках привычной классификации, доказавшей свою методическую целесообразность. Вполне естественно также начинать не с многоголосия — гармонического или полифонического, а с одноголосия, и опора на него на первом и, по-видимому, довольно длительном (особенно в области диктанта) этапе методически оправдана. Если же отделить мелодию от порой довольно сложного гармонического сопровождения, то окажется, что в огромном большинстве случаев она по своим ладоинтонационным признакам легко поддается привычной, традиционной или по тому же принципу расширенной классификации.

Да и какой же иной принцип классификации возможен в тональной музыке, опирающейся на определенные ладовые закономерности, как не по конкретным признакам, содержащимся в самой мелодии (а не в отсутствующем в данном случае гармоническом сопровождении)?

Итак, перед нами второй выпуск «Сборника диктантов на материале музыки советских композиторов», посвященный музыке Д. Шостаковича. В этом пособии содержится свыше семисот примеров, около одной трети их — многоголосные. (Для сравнения укажем, что в первом — «прокофьевском» — выпуске было всего четыреста примеров и многоголосие составляло в нем не многим более 15 процентов.) В рецензируемом сборнике представлены, за единичными исключениями, все произведения композитора во всех жанрах. Примеры отобраны с большим тактом и вкусом и даны, как правило, в виде относительно законченных построений, благодаря чему сохраняется их структурная логика и первичная выразительность. Этому способствует и точное сохранение всех авторских указаний динамики, штрихов, темпа и т. д.

Особо следует отметить отличные многоголосные примеры, отобранные очень вдумчиво и целенаправленно. Тут и «ленточное» двух- и трехголосие, контрастная и имитационная полифония, аккордовое многоголосие и т. д. Большая удача составителя в том, что он сумел включить в сборник отрывки с особенно рельефным голосоведением, позволяющие четко расслышать и осознать каждую деталь многоголосной фактуры даже при порой достаточно сложных мелодических контурах отдельных голосов. Очень полезным и ценным для усвоения многоголосия окажется и впервые введенный раздел «Остинато».

Систематизация примеров в сборнике в основном хорошо продумана и методически целесообразна. Опираясь на общепринятую классификацию по ладовым признакам, составитель значительно расширяет ее рамки: впервые вводит такие разделы, как «Однотерцовость» (однотерцовый миноро-мажор и мажоро-минор, отклонения в модуляции в тональности однотерцового соотношения), «Лады Шостаковича»; обогащает разделы, посвященные диатонике и так называемым особым диатоническим ладам, что, естественно, вытекает из ладовой структуры музыки Шостаковича. Следует признать удачной и более детальную по сравнению с первым выпуском систематизацию третьей части пособия — «Отклонения и модуляции».

Однако классификация, несмотря на многие ее удачи, не везде ясна. Так, в разделе VIII третий параграф озаглавлен: «Движение по звукам аккордов хроматической системы». На самом же деле в примерах встречается движение по звукам различных аккордов, например, II низкой ступени (№№ 375, 379, 382, 384), VI низкой ступени (№№ 374, 379), однотерцовой тоники (в C-dur: движение по звукам cis — e — gis, № 376). II низкой минорной ступени (в c-moll: as — fes — des, № 381), на расстоянии тритона (в d-moll: as — с — es, № 378). В разделе «Отклонения на большую и малую секунду» («Хроматическая система») в четырех примерах из пяти отклонение происходит в тональность II низкой ступени. Если учесть, что соотношение аккордов и тональностей на интервал уменьшенной квинты (например, d — As, № 378) определено в предисловии самим составителем как следствие однотерцового мино-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

3. Визель

Полезная инициатива

Содержание