Выпуск № 12 (373) | 1969 - страница 18

Сцена из оперы «Заря» К. Молчанова

Нила Снижко — В. Каевченко,
Митрофанов — Л. Болдин.
«Ценою жизни» А. Николаева

Варвара — Н. Исакова,
Савва — И. Шапарь,
Ордын-Нащокин — Е. Максименко.
«Безродный зять» Т. Хренникова

часто говорит, что его Музыкальный театр «является лабораторией, студией, разрешающей проблему будущего оперного спектакля и, следовательно, материалом, над которым он должен работать, может быть только новая музыка и современная опера».

Не имея под рукой советской оперы, Немирович ставит ряд современных западных произведений («Девушку из предместья» Фальи, «Джонни» Крженека, «Тиля Уленшпигеля» Лотара). Наконец, он получает «Северный ветер» Л. Книппера — оперу о двадцати шести бакинских комиссарах. Но первый по-настоящему крупный, я бы сказала — несокрушимый успех театр достигает в постановке «Катерины Измайловой».

Вот где огромная творческая потенция режиссера находит себе достойную музыкально-драматургическую основу. Это Немирович-Данченко понял сразу же, лишь познакомился с музыкой Шостаковича. И он создал спектакль, который еще ждет глубокого анализа. Во всяком случае, ни тогда, ни теперь, в шестидесятые годы, когда «Катерина Измайлова» широко идет и на наших и на зарубежных сценах, не было постановки, которая смогла бы по своей выразительной силе и верности правде равняться с созданием Немировича-Данченко.

При абсолютной достоверности быта и эпохи, режиссер достиг здесь огромного, почти символического обобщения в раскрытии кошмарной и косной обстановки, в которой разыгрались кровавые события повести Лескова. Все образы были словно вырезаны могучим резцом художника-реалиста. Они так и живут в памяти: страшный своей какой-то подспудной силой Борис Тимофеевич (В. Канделаки), слабый, визгливый, ничтожный Зиновий Борисович (С. Ценин), похотливый и беспечно-циничный красавец Сергей (С. Остроумов) и, наконец, сама «хозяйка», Катерина (А. Тулубьева), незаурядная, сильная натура, вскормленная всем жутким миром собственничества и насилия... Чуткая интуиция режиссера, превосходное знание эпохи, наконец, огромная литературная эрудиция позволили ему внести в спектакль акценты, о которых не думал композитор, увлеченный состраданием к своей героине. И это было, наверное, самым главным, что обеспечило работе Немировича-Данченко историческое значение.

Достигнув в таком сложном современном материале вершины успеха, он создает и незабываемую постановку «Тихого Дона» снова превзойдя все остальные решения оперы Дзержинского. Не говоря уже о главных действующих лицах (Аксинья — С. Големба, Наталья — Ю. Прейс, Григорий — М. Кутырин), навсегда остались в памяти даже эпизодические фигуры — сумасшедший солдат (С. Ценин), Запевала (Г. Поляков), трогательный Сашка (А. Корсуноз). Запомнилась и общность переживания, которое охватывало весь зрительный зал, когда в финале третьего акта поезд с солдатами, облепившими крыши теплушек, трогался с рельсов и уходил в тыл. Как замечательно была найдена здесь кульминация идейного замысла спектакля и как нужна была эта динамическая «точка» для передачи настроения нарастающего революционного подъема!

Параллельно с работой над уже готовыми операми Немирович-Данченко искал материал для создания новых. В поисках сюжета, отвечающего дарованию Т. Хренникова, работал с Э. Багрицким («Дума про Опанаса»), мечтал о фадеевском «Разгроме», о «Городах и годах» Федина. Надо отдать должное дару предвидения Владимира Ивановича, почти с первой встречи поверившего в драматургическое дарование юного композитора. Об опере «В бурю» много писалось и тогда, и в период ее возобновления после войны, поэтому я не буду на ней останавливаться. Отмечу только, что Немирович-Данченко проявил здесь необычайную смелость, впервые на оперной сцене введя в число действующих лиц Владимира Ильича Ленина.

С Хренниковым же режиссер задумывает и лирико-комедийную оперу «Фрол Скобеев», которую театр показал уже без своего создателя... Кончина Станиславского и начало Великой Отечественной войны привели к необходимости объединить труппы обоих театров, и так давно живших под одной крышей, исповедовавших одни и те же идеалы ⁵.

Несмотря на трудности, которые всегда сопровождают слияние двух творческих организмов, дальнейшая история показала закономертность этого шага. Вспоминается один из первых спектаклей объединенного театра, показанный уже в послевоенные годы, до сих пор стоящий на афише театра, — «Семья Тараса» Кабалевского. Тарас — В. Канделаки, воспитанный Немировичем, и Настя — Т. Юдина, питомица Станиславского... Оба одинаково искренно жили в предлагаемых обстоятельствах, обоим верилось, за обоих переживалось, как, впрочем, и за других участников постановки. То же можно сказать о «Фроле Скобееве» и других спектаклях.

_________

⁵ Помню, как на одном из «капустников», в котором участвовали и «станиславцы» и «немировичевцы», певица, исполнившая популярный тогда «цыганский» романс, на словах «мы спаяны, как два стальных кольца», развела руки, и на одном длинном рукаве мы увидели надпись: «Театр имени К. С. Станиславского», на другом — «Театр имени Вл. И. Немировича-Данченко». Это была шутка. Но независимо даже, быть может, от ее авторов, в ней крылась глубокая правда.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Сцена из оперы «Заря» К. Молчанова

Нила Снижко — В. Каевченко,Митрофанов — Л. Болдин.«Ценою жизни» А. Николаева

Варвара — Н. Исакова,Савва — И. Шапарь,Ордын-Нащокин — Е. Максименко.«Безродный зять» Т. Хренникова

Содержание

Нила Снижко — В. Каевченко,
Митрофанов — Л. Болдин.
«Ценою жизни» А. Николаева

Варвара — Н. Исакова,
Савва — И. Шапарь,
Ордын-Нащокин — Е. Максименко.
«Безродный зять» Т. Хренникова