Выпуск № 12 (373) | 1969 - страница 47

В концертах общества принимали участие многие музыканты, не настолько известные, чтобы отважиться на выступление перед большой аудиторией, но имевшие свой круг почитателей. Среди певцов симпатиями публики пользовался Н. Рождественский. Однажды — это было 16 сентября 1923 года — он посвятил свой концерт целиком Рахманинову. Певец исполнил семнадцать романсов. Не во всем он удовлетворил требованиям высокого вкуса. Но слушатели готовы были многое простить певцу за прекрасное владение голосом, ясную фразировку, чуткое отношение к слову.

В последнее десятилетие (имеются в виду сороковые — пятидесятые годы. — Ред.) особое положение среди вокалистов заняла 3. Долуханова. Репертуар этой певицы чрезвычайно разнообразен. Многое из того, что она поет, современный слушатель узнавал впервые в ее интерпретации. Подлинный художник, она не останавливается перед тем, чтобы исполнять «игнорируемые» произведения. Романсы Метнера и даже Шапорина не у всех любителей вокального искусства встречают горячий прием. Однако Долуханова смело поет их, раскрывая такую неотразимую прелесть музыки, что зал горячо аплодирует. Отлично воспитанный вкус и редкой красоты голос позволяют ей исполнять самые «запетые» романсы Чайковского или Рахманинова так, что они воспринимаются как заново открытые страницы творчества этих композиторов. Долуханова была первой исполнительницей партии альта в «Кантате о Родине» А. Арутюняна. Досадно, что по каким-то неведомым причинам эта кантата более не исполняется в Ленинграде...

Очень хорошим мастером показал себя С. Шапошников. Особенно запомнилось исполнение им сонетов Шекспира Д. Кабалевского. Написанные в благородной манере сдержанного чувства, они нашли в лице Шапошникова чуткого истолкователя. Выразительно поет артист сольную партию в рахманиновской кантате «Весна».

...После революции в Ленинградеза дирижерским пультом помимо хорошо знакомых А. Глазунова, В. Сука, Н. Малько, Э. Купера стали появляться новые дирижеры: В. Дранишников, А. Гаук, С. Самосуд, К. Сараджев...

Позднее их ряды пополнили мало еще кому известные Е. Мравинский, Б. Хайкин, К. Элиасберг, Н. Рахлин... В году 54-м или 55-м в Ленинграде начал выступать Г. Рождественский, сразу обративший на себя внимание и впоследствии прочно закрепивший успех, которым сопровождался его дебют.

Иностранные дирижеры, как и раньше, часто посещали нашу страну. Одним из первых был Отто Клемперер. Его гастроли оставили неизгладимый след в памяти слушателей.

В Ленинград он впервые приехал в 1924 году. Имя никому не известного дирижера собрало на первый его концерт весьма незначительное число любителей. Но на следующий день о нем знали все, кто следил за музыкальной жизнью города. Клемперер завораживал слушателей с момента появления на эстраде. Когда его гигантская фигура стремительными шагами двигалась через оркестр и столь же стремительно давала оркестру знак приготовиться, зал смолкал в предчувствии чего-то необычного. Это «необычное» наступало с первых же тактов. Могу смело утверждать, что ни один дирижер из слышанных мною до Клемперера, не имел такого ошеломляющего успеха.

Представители ленинградской музыкальной общественности во главе с Глазуновым обратились к нему через печать со словами привета и благодарности.

В течение довольно продолжительного времени во главе художественного руководства Ленинградской филармонии находился венский дирижер Фриц Штидри. Каждое его выступление было демонстрацией великолепной дирижерской техники. Штидри обладал чудесной способностью чутко соразмерять части произведения. Благодаря этому все, чем он дирижировал, производило впечатление монолитного. Замечательно исполнил он такое сложное сочинение, как «Весна священная» Стравинского, тогда еще совсем неизвестное ленинградцам.

Крупными дарованиями обладали и другие приезжавшие на гастроли музыканты — Эрих Клейбер, Вацлав Талих, Оскар Фрид, Пьер Монте и другие. Все они встречали хороший прием. Но успех, который сопровождал выступления Ганса Кнаппертсбуша и Германа Абендрота, был особенно велик. Кнаппертсбуш замечательно исполнял Чайковского (Пятую симфонию) и Р. Штрауса («Тиля Уленшпигеля»). Абендрот гастролировал в Ленинграде дважды — в 1928 и в 1951 годах. Второй раз он приезжал уже в очень почтенном возрасте, к тому же, как говорили, в дороге захворал и выступал на концерте 14 января 1951 года больным (вероятно, это было так; за дирижерским пультом он не стоял, а сидел на каком-то особенном табурете). Тем не менее, его исполнение Шестой симфонии Чайковского явилось подлинным музыкальным откровением. Ни разу еще не приходилось мне слышать такого сдержанного, простого исполнения, чуждого малейшей аффектации или чувствительности, но вместе с тем полного глубокой скорби. Судя по приему, оказанному дирижеру, это мнение разделяли очень многие слушатели.

...В 1958 году музыкальная жизнь Ленинграда была ознаменована двумя крупными событиями — приездом Филадельфийского оркестра во главе с Юджином Орманди и гастролями Леопольда Стоковского. Дирижеров таких масштабов зал Ленинградской филармонии за всю свою более чем столетнюю историю видел немного. Особенное внимание привлек к себе восьмидесятилетний Стоковский, проведший концерт с чисто юношеским задором.

...В двадцатых и тридцатых годах в Ленинграде довольно часто проходили концерты Академической капеллы. Быть может, одной из причин усиленного внимания слушателей к капелле были необычайные по своей смелости эксперименты, проводимые М. Климовым. На нескольких концертах капелла исполняла «Венгерские танцы» Брамса в переложении для хора. Сохранившаяся у меня программа не указывает, к сожалению, номеров танцев. Слушателей не смущала откровенная слабость текстов, зал был заворожен прекрасным звучанием музыки. Этот номер имел шумный успех.

Другие эксперименты Климова были не менее примечательны. Академическая капелла под его управлением исполнила «Танец Анитры» Грига и два сочинения неизвестных мне авторов — «Немецкий вальс» Фогеля и «Танец мастеровых» Ратгауза. «Танец Анитры» был спет блестяще. На одном из концертов, проходивших в январе 1932 года, Климов продирижировал «Похоронным маршем» Шопена. Впечатление было огромное. Вряд ли какие-нибудь другие транскрипции шопеновского марша могут сравниться с той, какая была сделана для хора либо Климовым, либо им в сотрудничестве с кем-нибудь из его помощников. На том же концерте хор исполнил увертюру и антракт к четвертому действию «Кармен» Бизе. Слушатели были ошеломлены необычностью звучания этих популярнейших произведений, но приняли их очень горячо.

Правда, уже тогда раздавались голоса не в пользу подобных экспериментов. Находились люди — их было немало, — которые говорили, что при богатстве специальной хоровой литературы нет нужды прибегать к произведениям, написанным для оркестра или фортепиано. Это, безусловно, верно. При переложении для хора произведение теряет кое-что из своей специфики, особенно страдает темп presto. Национальные традиции русского хорового пения плохо вяжутся с исполнением, скажем, увертюры к «Кармен».

Но в то же время в экспериментах руководителей капеллы заключалось так много остроумия, столько мастерства, что отрицать вовсе значение транскрипций для хора было бы неверно. И приходится выразить лишь сожаление по поводу того, что в данное время эти опыты почти совсем прекратились. Оговорка «почти» означает, что кое-что в этом направлении делается: на нескольких концертах хора А. Свешникова, устраивавшихся в 1956 и 1957 годах, прозвучала «Итальянская полька» Рахманинова, переложенная для хора А. Егоровым.

...В 1941–1944 годах я жил в Ташкенте. Туда же была эвакуирована Ленинградская консерватория. Несмотря на труднейшие условия, в коллективе сохранялись традиции, сложившиеся в Ленинграде. Более того, публичные выступления проводились даже чаще.

Консерватория устраивала почти исключительно камерные концерты. Симфонические объявлялись крайне редко (очевидно, потому, что в распоряжении консерваторцев был только студенческий оркестр). Один из таких экстраординарных концертов ленинградцы, оказавшиеся в Ташкенте, помнят, вероятно, очень хорошо — в

Отто Клемперер

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Отто Клемперер

Содержание