Выпуск № 12 (373) | 1969 - страница 61

...с Гербертом Караяном

Берлин. Колоссальная мрачноватая студия одной из кинофирм. Оркестр Западноберлинской филармонии под управлением Герберта Караяна проводит последнюю репетицию перед новой телевизионной передачей. И здесь, где соединяются искусство и техника, в работе над захватившим его оптико-акустическим феноменом, лучше всего вырисовывается яркий облик этого художника. Его энергия так же велика, как и его терпение, снова и снова он и оркестр отдают себя во власть камеры, наводящей последний глянец. Наконец, когда отдельные группы должны оказаться в кадре без него, он не остается на месте: вместе с операторами и камерой он медленно скользит вокруг оркестра. Его интересует все, обо всем он заботится; проверяет, правильно ли располагаются солисты, и в поисках наилучшего ракурса для камеры вместе с операторами ложится на пол или поднимается по отвесной лесенке на высокий деревянный настил. Необычайная сила позволяет ему казаться вдвое моложе. Времени немного, я могу задать ему вопросы лишь во время двух перерывов.

— Относитесь ли Вы к исполнению по телевидению, как к любому роду музицирования — например, записи на пластинки или игре на концертной эстраде? Или оно для Вас имеет педагогическое значение и Вы видите в этом главным образом удобный случай сделать музыку достоянием людей?

— Разумеется, это счастливая возможность приобщить к музыке широчайший круг людей, ибо наши концертные залы вмещают от двух до четырех тысяч человек. А телевидение вскоре, когда будут действовать постоянные спутники, заговорит с пятью, десятью, восьмьюдесятью, даже сотней миллионов людей ¹.

_________

Интервью, проведенное Гансом Отто Шпингелем, было опубликовано в журнале «Opernwelt», 1968, № 5. Как увидит читатель, оно содержит ряд интересных соображений, в особенности, относительно опыта создания музыкальных телефильмов. Вместе с тем, иные высказывания (например, о невозможности существования постоянных городских оперных театров) представляются, с нашей точки зрения, более чем спорными. Интервью печатается с незначительными сокращениями.

¹ Как известно, благодаря запуску спутников связи — в частности, советских — то, о чем говорит Караян, стало фактом нашей действительности (Ред.).

— Вам не кажется, что зрительный момент слишком отвлекает от музыки, что тщательнейшая подготовка «телегеничного» расположения оркестра, неожиданные ракурсы и движения камеры, зрительное акцентирование музыкально важных, «красивых» моментов подменяют очень простой, органический процесс восприятия музыки представлением, в котором само произведение становится вещью второстепенной?

— Я думаю, что слово «подготовка» выбрано здесь неудачно, потому что телевидение призвано дать оптическую интерпретацию музыки. Вы увидите, например, Девятую симфонию, которую мы как раз репетируем. То, что Бетховен в финале призвал на помощь человеческий голос, я думаю, вызвано очень глубокими причинами. Возможности инструментальной музыки оказались здесь исчерпанными, и композитор, чтобы достичь поставленной перед собой цели, должен был расширить звуковой спектр. Вероятно, оптически это можно показать гораздо ярче, чем только акустически, в концертном зале. Надеюсь, когда Вы увидите готовый фильм, Вы согласитесь со мной. Все, что мы делаем в Девятой, — разумеется, всего лишь один из многих вариантов.

Не забывайте, кроме того, что сегодня концертный зал меняется, он существенно отличается от того, в котором слушали музыку наши деды. Все в большем количестве строятся круглые залы. В абонементных концертах новой Западноберлинской филармонии обнаружилось, что множество людей хочет слушать музыку, сидя позади оркестра, что, в сущности, противоречит всяким правилам. Они желают не только слушать музыку, но и видеть, например, лицо дирижера. И я считаю лучшим из критиков, писавших о зале, одного француза, сказавшего: «Это концертный зал, в котором неизвестно, где кончается оркестр и начинается публика». Еще одно впечатление, которое у Вас, наверное, осталось и которое так важно в музыкальной телепередаче: у зрителя должно быть чувство, что он участвует в музицировании. Тогда он намного глубже проникнет в музыку.

Я сейчас вспомнил об одном удивительном случае. Однажды я приехал дирижировать в Турин, где в эти дни состоялся концерт джаза с Диззи Гиллеспи. Я пошел туда, так как люблю «хорошо играемый ритм». То, что я услышал, было фантастично, захватывающе. Я сидел очень близко к оркестру, и в середине «джэм сэйшн» ² мне подумалось: «Теперь ты должен бы, собственно говоря, сам сесть за рояль и играть вместе с ними». Я даже знал в точности, что именно следовало играть. Такое становится возможным, когда люди всем существом соприкасаются с музыкой. Несомненно, слушая музыку по телевидению, вы гораздо лучше осознаете происходящее, чем в концертной аудитории, когда до вашего слуха доходит лишь общее звучание.

— До настоящего времени Вы поставили на телевидении Пятую симфонию Бетховена, Четвертую Шуберта...

— Девятая — уже пятнадцатый фильм, который я делаю.

— Все это, так сказать, репертуарные бестселлеры. Ваш выбор определяется также и педагогическими соображениями?

— Разумеется. Я думаю, что сейчас фактом всякого развития в нашей области, фактом, который будет необычайно важен, становится так называемое «замкнутое телевидение». Возможно, Вам известно, что вот-вот появится аппарат, который сможет принять по телевидению интересующую Вас передачу и сохранить ее для Вашего личного употребления, для Вашей коллекции. Я убежден, что благодаря этому изобретению в относительно короткое время библиотека и фонотека, вместе взятые, будут заменены, если хотите, «оптической фонотекой». Вы сможете одновременно видеть и слышать все, что захотите. Сохраненный по Вашему желанию репертуар — к Вашим услугам. Необычайная идея — все знания и искусство не только нашего времени, но и разных эпох смогут быть оптически и акустически «законсервированы» и предоставлены всем. При этом степень возможностей информации для всего человечества возрастет в тысячи или даже в десятки тысяч раз. Мы сейчас не задаемся вопросом о последствиях такого открытия, но очевидны как его неслыханные перспективы, так и то, что мы пока еще не в состоянии их обозреть.

Сегодняшний молодой человек, слушающий по радио, в грамзаписи, в концертном зале и даже по телевидению значительно больше крупных произведений, затрачивает на это в сто раз меньше времени, чем, к примеру, я в годы учения в Зальцбурге. Где я мог тогда послушать пьесу, требующую для исполнения более шестидесяти музыкантов?

— Вы дирижировали «Богемой». Вы осуществляли музыкальное и режиссерское руководство «Трубадуром», «Кольцом нибелунга», «Годуновым» и «Кармен». Этот подбор случаен, или таков вкус публики, или Вы видите внутреннюю связь между названными произведениями?

— Я брался за произведение тогда, когда оно становилось для меня необходимостью. Собственно, ни про одно я не смог бы сказать точно —

_________

² «Джем сэйшн» — совместные импровизации музыкантов, до того не выступавших в ансамбле (прим. перев.).

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

...с Гербертом Караяном

Содержание