Выпуск № 10 (371) | 1969 - страница 34

шивал ее, каким это чудом она вдруг занялась Мусоргским (которого у нас не знают и не хотят знать!) и с какой беды она поет «Детскую». Она отвечала, улыбаясь и очень довольная, что ей случилось слышать г[оспо]жу Оленину-д'Альгейм, которая сильно на нее подействовала, и вот она и сама принялась. — Что, худо? Вот изволите видеть, Марья Алексеевна, Вы, кажется, не даром бремените землю! Ну и слава богу.

Ваш всегда В. Стасов.
Мой поклон супругу. — Не напишете ли Вы мне когда-нибудь?» ⁸

*

В период расцвета исполнительской деятельности Марию Алексеевну заботила мысль — включать ли в исполнение музыкально-вокальных произведений на эстраде жест и движение? По-видимому, она высказывала это В. В. Стасову, а тот, как всегда горячо, поддержал ее идею и свое мнение выразил следующим образом: «...мне хотелось еще новый раз повторить Вам мое убеждение, что в концертах романсы, песни и проч[ие] должны быть непременно петы и декламированы — с жестами, движениями.

Все это, по моему убеждению, должно, рано или поздно, непременно водвориться в концерте, на эстраде, и Вы можете способствовать утверждению этого справедливого дела — в Европе.

Живые картины тоже должны сюда присоединиться, по моему убеждению, — чем скорее это случится, тем лучше!!! Впоследствии сюда же присоединится, вероятно, и «кинематография», которая есть постоянный предмет моего обожания. Это изобретение я считаю чисто гениальным и ожидаю для него великой будущности и соединения с музыкой. Не знаю только, будете ли Вы со мной согласны?..» ⁹

На это письмо Мария Алексеевна не замедлила ответить:

«Париж (1902)

Многоуважаемый Владимир Васильевич,

большое спасибо Вам и за письмо и за статью. Я только что вернулась в Париж, а потому так долго не отвечала Вам. Все, что Вы мне говорите в Вашем письме, меня крайне интересует, и, конечно, надо обо всем этом подумать хорошенько. Жесты и движения на эстраде, конечно, не только совершенно уместны, но иногда необходимы. Есть также произведения, которые могут выиграть от исполнения их с декорациями, но их сравнительно не очень много в настоящее время; надо надеяться, что молодые композиторы этим займутся.

Вы угадали, добрейший Владимир Васильевич, — не очень я надеюсь на услуги кинематографа с музыкой. Мне кажется, что кинематограф, не имея в себе жизни, не может соединиться с живой музыкой и может разве что достичь цели в соединении с граммофоном, хотя не думаю, чтобы пойти дальше живых людей ему будет когда-либо возможно. Но это принадлежит будущему, а потому спорить не могу. А пока скажу Вам — до свиданья, так как меня здесь положительно рвут на части. Еще спасибо!

Преданная Вам
М. д'Альгейм.

Муж усердно Вам кланяется» ¹⁰.

Хотя Мария Алексеевна и включала в исполнение некоторых романсов и песен жест и движение на концертной эстраде, но на концерт в декорациях она долго не решалась. И все же в 1913 году в Доме песни в Москве был исполнен «Орфей» Глюка «...в небольшой зале, как всегда советовал Гектор Берлиоз, который всю жизнь упорно протестовал против больших зал. Это

_________

⁸ Письмо публикуется впервые. Оригинал хранится в ГЦММК, ф. 256, № 1901.

⁹ Письмо В. В. Стасова к М. А. Олениной-д'Альгейм от 1/14 мая 1902 года опубликовано в книге «В. В. Стасов. Письма к деятелям русской культуры» (т. 2, М., «Наука», 1967, стр. 25). Здесь оно приводится в отрывке лишь только потому, что на него отвечает М. А. Оленина-д’Альгейм по столь важному для ее исполнительства вопросу.

¹⁰ Письмо публикуется впервые. Оригинал хранится в ГЦММК, ф. 256, № 566.

представление было необыкновенное — оно было дано с новыми, необычными декорациями, созданными Петром [д’Альгеймом]. При бесспорном успехе было решено возобновить его в будущем сезоне...» ¹¹.

Но из-за начавшейся в 1914 году первой империалистической войны Марии Алексеевне не пришлось осуществить это намерение.

Что касается вопроса, затронутого В. В. Стасовым и М. А. Олениной-д’Альгейм, то он и важный и спорный: не всякое сочинение камерно-вокальной музыки допускает или требует жеста или движения. Известно, что выдающаяся камерная певица Зоя Петровна Лодий в исполнении камерной вокальной музыки совершенно исключала какой-либо жест, сосредоточивая все эмоции в голосе и передавая их только разнообразными оттенками звука.

В первые годы после свершения Великой Октябрьской социалистической революции семья д’Альгеймов была в Москве. «...В [19]18-м году мой муж проектировал — "благо страна освобождена", говорил он, — устроить народный драматический и оперный театр, где бы исполнялись в прекрасном переводе все великие произведения мира», а я подавала в январе [19]18-го года план школы для самых маленьких, хорошо одаренных детей; ...пришлось уехать нам, так как муж заболел» ¹².

Уехав из Москвы, Мария Алексеевна продолжала свою концертную деятельность во Франции, Норвегии, Швейцарии. В 1926 году она приезжала на короткое время в Москву на гастроли. Москвичи, знавшие и любившие ее, оказали М. А. Олениной-д’Альгейм горячий, сердечный прием. Концерты ее проходили с большим успехом. Аккомпаниатором был известный советский пианист А. В. Шацкес.

После возвращения в Париж Мария Алексеевна продолжала концертную деятельность, давала (бесплатно) уроки пения; стремясь передать свой богатейший опыт молодежи в консерватории Парижа, она многократно пыталась попасть в число профессоров, но — безуспешно: «там готовили вокалистов для оперной сцены».

Во время оккупации Франции фашистской Германией Мария Алексеевна в кругу любителей музыки выступила в 1942 году последний раз. «...В программу вошли песни Шумана, Шопена и Мусоргского, как бы иллюстрировавшие ужасы и несчастья; приносимые войной», — пишет она в своей «Краткой автобиографии».

_________

¹¹ Из «Краткой автобиографии» М. А. Олениной-д’Альгейм, написанной ею для «Музыкального словаря» под редакцией Н. Слонимского (Нью-Йорк). Рукопись-автограф хранится в ГЦММК, ф. 256, № 2804.

¹² Из письма М. А. Олениной-д’Альгейм из Парижа к А. Б. Гольденвейзеру. Оригинал письма хранится в ГЦММК, ф. 256, № 474.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Содержание