Выпуск № 10 (371) | 1969 - страница 38

М. Мусоргский

Рисунок М. Милешина

будившегося разума? Самый же образ Смерти здесь лишь фантом, призрак, созданный гаснущим и вместе с тем взбудораженным сознанием раненых солдат, своего рода массовая галлюцинация. Уходя из жизни, солдаты, забытые на поле брани, словно обретают понимание свершившегося, понимание, которое пришло, увы, к ним слишком поздно. Но все же пришло. И так же, как больная девушка и пьяный мужичок в предсмертный свой час отдаются мечтам и становятся в эти минуты внутренне свободными, раскованными, другими, так и воины меняются под влиянием событий и тоже как бы проецируют вовне свои душевные переживания.

Пусть это пока только гипотеза, догадка: прямых свидетельств для такого понимания «Полководца» в нашем распоряжении нет. Но косвенные данные и неожиданно многочисленны, и прелюбопытны.

*

В том же письме Мусоргского к Голенищеву-Кутузову от 15 августа 1877 года есть характерная, очень важная итоговая фраза по поводу центральной идеи произведения: «Да, после войны» ³, — не самая война, а главным образом ее итоги, последствия интересуют композитора — последствия не для верхов, а для простого народа. Вот уж поистине — в чужом пиру похмелье!

Именно поэтому такая особенная, такая странная война изображена в «Полководце». Безымянная. Текст романса лишен каких-либо реальных указаний места и времени действия. Стасов предлагал, чтобы битва шла с печенегами или половцами. Очевидно, Мусоргский отверг это. В «Полководце» неизвестно, кто против кого выступает, кто против кого бьется, во имя чего... Мусоргскому все эти данные, сведения, бытовые подробности не интересны, ему они попросту не нужны. Мусоргского занимает, беспокоит только народ, причем с обеих сторон фронта. Его судьба, его тяжелая жизнь.

Таким образом, для Мусоргского «Полководец» был темой внутренне социальной, произведением о народе, обманываемом всякими «благодетелями», которые горазды прославиться за народный счет. Но ведь и в ряде других произведений

_________

³ «М. П. Мусоргский. Письма к А. А. Голенищеву-Кутузову». Указ. изд., стр. 70.

Мусоргского обнаруживается нечто аналогичное: чужими руками известные или, как в «Полководце» неведомые, неназванные верхи загребают жар, добиваются своих корыстных целей, чуждых массе, народу.

В «Хованщине» тоже ведь подводятся итоги — все начинается после — на следующий день по окончании майского стрелецкого бунта 1682 года. В «Борисе Годунове» Юродивый предсказывает, что будет с народом после победы Самозванца. Заметим попутно, что Мусоргский расширяет функцию и роль Юродивого. Он исходит при этом из народного представления об юродивых как «блаженных», богу угодных людях, своего рода оракулах. Юродивый в «Кронах» — фигура символическая. По Мусоргскому, это — олицетворенная совесть народа, его глубинная субстанциональная стихия. А песня-плач Юродивого — одновременно и народная «самокритика», и прорицание будущего.

Что же получается? «Полководец», можно сказать, сам тянется, сам по доброй воле готов стать в одну шеренгу, в общий строй с «Борисом Годуновым» и «Хованщиной»?

В микрокосме «Полководца» действительно легко распознать и найти многое из того, что характерно для капитальных созданий музыкальной драматургии Мусоргского: высокую трагедийность, дух широкой эпической картинности, кипение страстей и образ народа. Народ — главный персонаж, главная тема произведения. Полководцы в «Полководце» — это не только Смерть, похваляющаяся своими «мертвыми душами». Фальшивые, обманные «полководцы» народа — сколько таких было и до этого у Мусоргского! И Борис Годунов, и Самозванец, и Иван Хованский, и даже, если угодно, Досифей, и бесславно воевавший сам светлейший князь Василий Голицын...

Стоит так взглянуть на «Полководца», открыть в нем народное начало, народную тему, как сразу же, можно сказать, все становится на свое место, все оказывается реалистически прозрачным, объяснимым и оправданным.

Мусоргскому для монолога Полководца понадобилась песня. Само по себе это уже показательно. Мусоргский в своих финалах часто прибегает к обобщенному, «массовому» песенному образу, а песенный — для него это обычно всегда народный. Песня «С дымом пожаров» является в «Полководце» своеобразным разрешением драматургической коллизии, кодой всего произведения. Она словно рождается и выкристаллизовывается в горниле битвы и воспринимается как ее логическое и эмоциональное следствие, вывод — «после войны». Песня и поставлена в произведении в его финале именно как итог, «в окончательный расчет».

Мусоргский часто прибегает к подобным песенным заключениям. В «Картинках с выставки» автор, «посетитель вернисажа», приходит в конце к широкораскрытым «Киевским воротам», народной картине, как к народному символу. В «Борисе Годунове» в сцене «Под Кромами» борются хор «Расходилась, разгулялась» и марш Самозванца, но истинное народное мнение предоставлено высказать Юродивому.

«Народное мнение» высказано через народный мотив и в «Полководце». Но почему для этого Мусоргский выбрал именно песню «С дымом пожаров»? Да прежде всего потому, думается, что она еще с начала 60-х годов осталась в его памяти как песня двух народов. И потому она как нельзя лучше подходила, чтобы выразить общую, единую участь ратников обоих лагерей, смертное их «братание». Народная трактовка «Полководца» объясняет, как нам представляется, пресловутое противоречие слов и музыки. Прежде всего напомним, что Мусоргский не впервые прибегает к подобному соединению, казалось бы, несоединимого, к «переченью идей». Самый разительный пример, который приведен выше — финал сцены «Под Кромами», когда крестьянская толпа бежит за Самозванцем, а тут же сидящий Юродивый, прозревая будущее, предсказывает, каким горем обернется народу авантюра панского ставленника. Таковы, по Мусоргскому, две ипостаси народной души. Композитор сопоставляет одновременно народный предрассудок и народный разум. В «Хованщине», по существу, есть ведь тоже подобное со- и противопоставление: есть чистый, нетронутый народ — пришлые люди — и народ «испорченный», отравленный ядом Хованщины, — стрелецкое войско. Как художник-психолог Мусоргский не довольствуется обрисовкой внешней стороны народного существования и поведения. Композитору необходимо углубиться в его душу, понять его внутреннюю, духовную жизнь. А если взглянуть на эту проблему «внешнего» и «внутреннего» шире, надо припомнить, что люди у Мусоргского вообще — и в своей массе, и в одиночку — часто представлены одновременно в двух своих, совсем порой, кажется, несовместимых, «разных» качествах. У скольких героев Мусоргского «обманчивая наружность»! Человек один на один с собой и человек на людях; чистый, незамутненный — и искалеченный условиями жизни, социальными несправедливостями, болезнями, а не то — властью, богатством, высоким положением. Родоначальником таких героев у Мусоргского был, нам кажется, не кто иной, как знаменитый «Семинарист».

*

Давайте вспоминать. О «Семинаристе» Мусоргского писалось много. Он поражал современников

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

М. Мусоргский

Рисунок М. Милешина

*

*

Содержание